Страница 52 из 84
— То есть при активном контакте с Сайхиной на многих людей валятся неудачи, — подвёл я итог, а кочевница опять закатила глаза и отвернулась. — А когда вы в одной группе с Тэмуржином, не валятся.
— Так.
— И вы не пробовали выяснить, почему?
— Чего выяснять, и так ясно, — скривился главарь. — Бабуля мне оберег справила!
И по желвакам на его лице до меня дошло: вот в чём особая ценность шапки.
— Вот оно что. Сейчас проклятие Сайхины на нас не действует, потому что лоовуз у меня, а вы все в моей группе. Хм.
И многозначительно замолчал.
— Что «Хм»? — не выдержал крыс, у которого мера терпения была как у восьмилетнего ребёнка. — Чего придумал, говори?
Сайхина не пошевелилась, она сидела к нам боком, устремив взгляд в марево степных далей, но костяшки пальцев побелели, так сильно сжали мешок с бутылью. Она больше всех хотела узнать, чего я там понял и придумал. Но я не собирался бегать вокруг строптивой упрямицы и уговаривать её поделиться инфой, чтобы мы могли её спасти. Степнячка должна сама захотеть всё исправить, мне просто нужно показать ей, что это в принципе возможно.
Беда в том, что Сайхина явно считала проклятие неразрешимым и неснимаемым, иначе бы давно рассказала, откуда оно взялось и попросила помочь его снять. Наверняка за годы её жизни она и близкие многократно пытались побороть напасть, но ни одна из попыток не привела к результатам. Потому кочевница и отчаялась, а от извечной неприязни соплеменников огрубела.
Ирония в том, что местный гопник-мудак оказался единственным, кто проявлял к Сайхине участие и давал ей защиту, пусть и под видом мелкого вымогательства — но загонщица охотно платила ему «дань», потому что на самом деле это была плата за возможность хоть с кем-то побыть нормальной. А к простому человеческому отношению Сайхина настолько не привыкла, что мои попытки его оказать воспринимала как бред сумасшедшего или попытку хитрого развода.
Хм, тогда стоит дать слово такому Яру, в которого она поверит?
— Ладно, твоя взяла, — я подбоченился и скроил бандитскую рожу. — Верно говоришь: увидел тебя у лавки Хедина и пошёл следом. Думал хапнуть бутылку и загнать твоё семечко, за редкий компонент неплохо платят.
Одноглазый берсерк недоверчиво сощурился, но тут же сверкнул понимающей усмешкой. Крыс, напротив, принял мои слова за чистую монету: конечно, разумеется, урвать бутылочку, продать компонентик и затарить монеточки, можно ещё кого-нибудь между делом пырнуть ножом в подворотне. Эстебан был не дурак, всё понял и деликатно отмолчался. В общем, попасться на мою неуклюжую подделку под блатняк могли лишь такие чистые и бесхитростные существа, как Хирс, кому очень хотелось это услышать, как Сайхине, либо просто туповатые.
— Ха, да было ясно, что ты из нашей бандитской братии, — хлопнул по колену Тэмуржин.
— А я говорила! — просияла загонщица. — Вот и иди отсюда, ищи другую дурочку.
— Не могу, квест-то тебя грабануть я взял. А от проклятья у меня теперь защита, так что заберу бутылку с семечком, чего ты мне сделаешь? Бунгур закончился, всё съели, так что священной трапезы больше нет.
Каменный стол и правда опустел, остались только подпалённые розовые корни у костра. Сайхина сама минуту назад собрала все крошки и кинула птицам. Сейчас она рывком вскочила и хотела бежать, но Гурх сжал кочевницу когтистыми лапами, а крыс выхватил кривые кинжалы и оскалил пасть.
— Стой, беда, куда покатилась!
— Э, вы чё, она наша, степная, — пытался защищать Тэмуржин, но даже не встал, ведь он чуял, что в данный момент банда за меня и идти наперекор значит окончательно доломать свой и без того дырявый авторитет.
— Пусть большой человек план скажет, — отмахнулся хвостом крыс, берсерк молча кивнул, а толстый шаман словно бы и не при делах, знай помешивал рубиновый напиток жаростойкости, он уже почти заварился.
— Можно тебя грабануть да с мужиками перекрыться до вечера, — сказал я, почесав щетину. — Но опасно, мы сейчас в уязвимом положении, если прибить одного — все кончимся. Да и на пятерых выручка с твоего компонента уже смешная, нам никак не поможет. А вот ты можешь помочь.
— Я? — опешила простая оронгайская пастушка.
— Предлагаю сделку, Сайхина. Поможем друг другу: ты мне, я Клыкам, а они тебе.
— Чего придумал-то?
— Я помогу тебе с твоими Растворёнными, зуб даю. Клыки помогут снять с тебя проклятие. А ты подсобишь нам снять удавку. Видишь, в трёх проблемах две твои, так что тебе от сделки больше всего выгоды.
— Э, а нам меньше всего, — шустро сообразил Хирс. — Ты и удавку снимешь, и за квест награду получишь, она от проклятья избавится и проблемы свои порешает. А мы только удавку!
— Ну так вы и проиграли бой! — тут же отбила Сайхина, а раз она уже торговалась, значит, заглотила наживку и крючок.
Но мне в моём экспресс-стартапе были нужны довольные и замотивированные сотрудники, так что предложил:
— Если всё сложится, отсыплю вам долю. Одну звезду.
— Звезду? — заинтересовался и даже удивился Гурх. Всё-таки это очень крупная монета.
— Звезду, — я вынул и показал сверкающую красавицу. Если квест выполнится оптимально, я получу прибавку к удаче, а она стоит и сотни звёзд, одна золотая монета за такую награду ничто.
У крыса заблестели глаза; Эстебану было не особо важно, он мыслил более крупными штрихами и в данный момент больше думал, как снять удавку и восстановить взорванный посох. А Тэмуржина сумма в сто воронов, то есть в 20–30 раз больше их обычной дани, естественно, устроила.
— И лоовуз вернёшь! — сказал он, наконец вставая.
— Верну, если заслужишь, — отрезал я. — Нормально делай, тогда нормально будет, ясно?
— Ясно, временный главарь, — ухмыльнулся кот. — Ну, степнячка, чего мнёшься? Такой щедрой сделки тебе никто в жизни не предложит.
Сайхина ещё секунду колебалась: было видно, как заржавелые шестерни её дурного и неуступчивого характера скрежетали, перемалывая крупицы сомнений. Но Яр, который ищет выгоды, был для неё куда понятнее, чем внезапный благодетель. И мысль, что она таки вскрыла меня и заставила пойти на выгодную для неё сделку, придала загонщице сил.
— По рукам!
Она сорвала пучок травы, плюнула и растёрла в ладонях, протянула обе зелёных руки крест-накрест: одну мне, другую Тэмуржину. Мы, в свою очередь, пожали руки остальным мужикам.
—
Сок травы
–
кровь степи, слово крепче железа скрепи,
— проговорила Сайхина.