Страница 28 из 84
— Что ты творишь! — воскликнула дочь джиннов в ужасе. — Двойная темпоральная петля, если твоё заклятье сорвётся, ты уничтожишь весь…
— Вот и не говори под руку, — отрешённо улыбнулся Кворквоу, и чародейка смолкла.
Весь зал заполнили отсветы его волшебства, и Чистота во мне обмерла, почувствовав магию девятой ступени и потоки четырёх стихий сразу: хаос, порядок, аурис и нокс. Вместе их содрогавшееся плетение, соединение несоединимого, превращалось в непостижимую стихию времени. Потоки водопадов замедлились и замерли, капли зависли в воздухе, а лепестки цветов остановились в бурлящей воде. Время вокруг словно превратилось в густой кисель, мы все задохнулись в нём, но были в сознании, словно наши разумы вошли в синхронизацию с происходящим вопреки замедлению потока.
—
О-о-о-о,
— захлебнулся восторгом Глаз.
— Вторая оранжевая жертва! — потребовал птиц и указал почему-то на меня.
Синекожая тут же бросила мне эпический мерц, я поймал его, не понимая, почему и зачем — а Часовщик широко раскинул крылья.
Между которыми раскрылось иное пространство, как зияющее окно. Я уставился на самого себя, напряжённо стоящего спиной, сбоку в кресле у книжного стеллажа лежала Мира без сознания; мы находились в личных покоях только что почившего Ингвара Искусника, и я протягивал вперёд и вверх зубастую секиру Дагора, собираясь потратить её на призыв Ткача.
В этот момент Кворквоу, как опытный дирижёр, остановил время внутри.
— Нарушение порядка вселенной, затрагивающее этаж Башни Богов, — прошелестел десяток голосов, и Ткач Тишины угрожающе потянулся к птицу. — У вас десять секунд на то, чтобы восстановить равновесие. Девять…
— Забери секиру! — задушенно выдохнул Кворквоу, и я увидел, как тяжело ему удерживать хитросплетение двойной темпоральной петли. — Забери, только ты сможешь её коснуться!
Я торопливо шагнул в провал пространства-времени, взял секиру из рук застывшего Яра, ведь она была моей собственностью! А на её место вложил оранжевый мерц. Дерзкий замысел темпорального мага стал ясен: как только время двинется, предмет в руках Яра исчезнет, как и должен, и он даже не успеет осознать подмены! Я шатнулся назад и выпал в настоящее, дирижёр мастерски свёл крылья и завершил филигранное плетение своей судьбы.
— Баланс восстановлен, — прошелестел Ткач. — Угроза парадокса нейтрализована.
— Одна минута, — счастливо сказал птиц, дрожа от слабости.
Время выдохнуло и побежало своим обычным торопливым ходом, тик-так, тик-так.
— Подари мне секиру, на несколько секунд, — умоляюще прошептал птиц.
Я не стал даже пытаться ждать появления договора аренды, а просто передал ему второй легендарный предмет. Кворквоу приник к нему, как к родному ребёнку, фиолетовые всполохи пронизали их обоих.
А внутри меня всё сжалось от ужаса, потому что в тот же момент на дальнем конце зала возникла точка концентрированной тьмы, и из неё вырвался чёрный ворон. Взмахнув крыльями, он бросился ко мне: быстрый, вёрткий, летящая смерть. У меня было полторы секунды, чтобы успеть что-то сделать — но я никак не мог ему помешать.
— Убейте его! — только и успел крикнуть.
Ведь отдав Часовщику посох Молага, я следовал собственной выгоде сделки, а подарив ему секиру Дагора, совершил искренний и бескорыстный поступок. Тьма карала меня за добро, и приходилось бороться с накатывающим параличом ужаса и бессилия хоть как-то помешать ворону.
Ворон с жутким клёкотом врезался мне клювом в лицо, я в последний миг превратился в свет и метнулся в сторону — но зал был слишком мал, чтобы выиграть хоть какое-то существенное время. Сейчас немезис сделает стремительный вираж и нырнёт ко мне снова. Переход в эфирную форму с кольца от ворона не поможет, он увидит меня и в эфирном слое и одно прикосновение закончит все метания и весь мой путь. У меня ещё одна вспышка ауриса, за стремительностью света даже ворон не успевает угнаться, но после этой вспышки — всё.
Я воплотился в углу, развернулся, приготовившись глянуть налетающей смерти в лицо… но ворон застыл в том месте, где я был мгновение назад, и вокруг него пузырился шар клейкого, густого геля. Всё хищное тело ворона подрагивало, пытаясь вырваться, но не могло. Я заметил, как коготь немезиса пополз к его горлу — он пытался убить себя, чтобы возродиться с иммунитетом к такой магии!
Меня бросило в холод от мысли, что сейчас у него получится, но гель словно понял и стремительно затвердел именно в этом месте, лишив ворона подвижности. При этом он не мешал дыханию и даже являлся питательной средой, но обездвиживал полностью.
—
«Либратум» защищает своих клиентов,
— проурчал Глаз. Я заметил, что никто из покупателей даже не пошевелился. —
Это прописано в договоре.
— Не беспокойся, — сказала дочь джиннов. — Что бы это ни было, местная система защиты удержит твоего убийцу, пока ты не покинешь Базарат. Покушения и попытки влияний во время аукционов и сделок — частая угроза, поэтому мы и платим крупные суммы официальным домам, чтобы они могучей магией и благословением самого Обу-Хурая защищали нас от эксцессов.
Я мог лишь молча выдохнуть.
— Свершилось, — прошептал тем временем птиц, которого вся эта возня обошла стороной.
Он вернул мне секиру и откинулся назад почти без сил.
— Поразительно, — вздохнула синекожая. — Я пришла сюда за артефактом, а получила участие в судьбоносных событиях истории. Возможно, это стоит моих потерь.
— А моих не стоит! — рявкнул король Грондар. — Мне нужна компенсация.
— И она будет, — прошептал Часовщик, взгляд которого отсчитывал последние секунды до точки невозврата. — Видите ли, маг знает собственную магию, когда видит её.
Он указал на резной ларец с фиолетовой печатью.
— Это моя родовая печать, а у меня нет наследников и потомков, значит, это я её поставил… Когда-то потом. В моём будущем и вашем прошлом. Значит, я выжил после сражения и смог послать каждому из вас благодарность через века.
Он поднял слабую руку и повернул кисть в сложном жесте, печать вспыхнула и развеялась, сомнение почему-то мелькнуло в глазах птица, он устало вздохнул:
— Надеюсь, внутри вас ждёт достойная награда. Яр, подойди, я вложу в тебя умение. И от лица освобождённых народов спасибо каждому из вас за…
Мир содрогнулся в кратком спазме, и удивлённый птиц исчез. Я ощутил глухое разочарование от того, что не успел получить такой ценный и желанный дар… но это было куда менее важно, чем то, что мы
успели
сделать.