Страница 24 из 84
Её спелый, обтянутый шёлком стан соблазнительно изогнулся, от глубокого взгляда я ощутил мурашки на спине. В доме «Либратум» однозначно действовала защита вошедших, в том числе от очарования и любовной магии, но даже под гасящим полем сидка обладала убойной аурой опытной хищницы. Она сделала унижающий жест, словно я виновен в смертельном оскорблении и обязан немедленно подарить ей дурацкую вещицу:
— Это плевок нам всем в лицо, человек!
— Наоборот, это защита от плевка, который хотели совершить в лицо мне.
Черты обольстительницы от неожиданности отвердели.
— Раскрой своё обвинение,
безценный
, — скривился юнец. — Что именно мы с почтенными господами хотели совершить, согласно твоему не-доумению?
А он хорош: смазливая морда наглого и презрительного сынка богатых родителей отлично вызывает гнев. Парень знает это и умело использует. «Не-доумение», какая вежливая форма слова «недоумок», да и «безценный» подчёркивало жалкость моего нищенского статуса по сравнению с превосходящими богачами. У многих от такого обращения закипела бы кровь, но Щёлкарь вовремя предупредил меня быть осторожнее и не вестись на провокации.
Если брякну правду, что-то вроде: «Вы собирались устроить подложные торги и сговорились купить мой посох за минимальную стартовую цену!» — то юнец с довольной ухмылкой потребует подкрепить столь вопиющее обвинение пред Всевидящим Оком доказательствами, а их я представить не смогу. Тогда Глаз откажется принять мою волю и поднять цену, так и уйду отсюда оплёванный и с минималкой в кармане.
— Никаких обвинений, — улыбнулся я. — Лишь уважение к культуре и обычаям Базарата, ведь «Сделка без хитрости — всё равно, что еда без соли», верно?
Я повернулся к сидке и, вспомнив за годы прокачанный навык импровизации ведущего игр, выдал:
— А у нас говорят, что торговля без уловки — как женщина без загадки: легкодоступна, но быстро надоедает. Разве я мог предположить, что умудрённые опытом негоцианты окажутся простаками и не испытают новичка? Конечно нет, как раз такое предположение было бы оскорблением. Вы в своей немыслимой щедрости хотели преподать неофиту урок, так что примите мою благодарность.
Я насмешливо поклонился сидке и юнцу в тюрбане.
— А стартовая цена за посох легендарного ранга повышается до пяти тысяч звёзд. Это моё право, и все, кто считает исторический артефакт «вещицей» и «безделицей», могут покинуть аукцион и не отнимать драгоценное время понимающих покупателей и продавца.
Воцарилась оглушительная тишина. Юнец замер с выпученным ртом: да, и такое бывает, когда подготовленные слова застряли в горле. Сидка ошарашенно уставилась, пытаясь осмыслить стремительно прозвучавшую насмешку и отыскать в ней признаки прямого оскорбления, к которым получится придраться. Туго соображая, она превратилась из роковой красавицы в расчётливую, но не слишком умную стерву.
Вождь с косами грубо расхохотался.
— А серый не промах, — буркнул он, обозначив меня единственным, что имело значение для приверженцев силы: серым рангом.
Демон философски вздохнул и промолчал, а птиц неуверенно цыкнул-хмыкнул: кажется, он чувствовал себя чужим на этом празднике торговли и смотрел на всех с опасливым интересом.
Синекожая дочь джиннов едва заметно улыбнулась уголками губ, похоже, она с презрением относилась к идее подложного аукциона и терпеливо ждала, когда клоунада завершится, чтобы приступить наконец к делу. Ей понравилось то, как я прошёлся по скрытому представителю дома «Либратум» и его напарнице, — ведь это подчеркнуло, что нищеброды, замыслившие хитрость ради прибыли в пару тысяч звёзд, как раз они.
—
Воля продавца принята, стартовая цена лота: пять тысяч звёзд,
— жадно пробулькал Глаз, уставившись на меня с непонятным выражением. —
Желающие выйти из торгов могут сделать это до их начала, иначе уплаченный взнос останется невозвратным.
Это был шанс для подставных людей покинуть аукцион и, разумеется, они им воспользовались.
— Благодарность дому «Либратум»! — бросила сидка и уцепила под руку юнца.
Вместе они сжатой от гнева походкой свалили из зала, а я испытал облегчение. Одной проблемой меньше, сумма моей выручки явно выросла, это уже хорошая новость, что будет дальше?
—
Торги объявляются открытыми!
— рявкнул глаз. —
Право начальной ставки у первого заявителя. Ваше слово, король Грондар.
Варвар отхлебнул из здоровенного хрустального кубка глоток вина из розовых лепестков и причмокнул от удовольствия. Забавное сочетание.
— Пять тысяч, — лениво сказал он. — Цена запрошена, цена принята.
— Звёзды Башни Богов затмевают небесные, — улыбнулась дочь джиннов. — Пять двести.
— Пять пятьсот, — вздохнул старый демон, глядя на остальных с некоторым утомлением, хотя торги ещё только начались.
— Забавно, — рявкнул король Грондар, хотя в его тоне не было ни искры забавности. — Твоё племя истребило народ зетрангов после падения их империи, демон. А ты алчешь получить наследие Молага и Дагора. С чего бы это?
— Меня интересовал тот же вопрос, — согласилась синекожая, и её голос впервые прозвучал в зале, он был слегка потусторонний и напоен энергией, каждое слово дочери джиннов эхом звучало в каменных сводах.
— Чтобы воздать должное достойным противникам, которых подло низвергли паладины и архимаги объединённых армий, — проронил демон спокойно. — Мой отец сражался с Дагором один на один и был повержен, но сокрушитель сохранил его жизнь. Я, самый недостойный из его сынов, к старости не достиг и половины могущества отца, поэтому обязан проявить уважение. Если я принесу на край бездны, где негасимой искрой пылает дух моего прародителя, легендарный посох — пусть развенчанный, пусть лишь тень прошлого величия, — я исполню свой долг.
— Правильнее было бы достать легендарную зубастую секиру, ведь посох принадлежал другому герою зентрангской империи, — скривился король Грондар. — Но твоё устремление понятно, демон, и достойно уважения. Пять семьсот.
— А ради чего торгуешься ты, король варваров? — с интересом спросила дочь джиннов.
— Не поверишь, но в моих жилах течёт кровь зетрангов. Покоряя миры, рогатые сокрушители брали местных женщин, и не просто так, а с обрядами, которые позволяли преодолеть несовместимость рас. Чтобы пленницы понесли от завоевателей и родили следующее поколение рогатых воинов.