Страница 9 из 20
Рука сама тянется к члену. Обхватываю его, и по спине бегут мурашки. Я не позволяю себе думать ни о чем, кроме ее глаз, губ, волос. Этого достаточно. Большее — это уже оскорбление.
Оргазм накатывает слишком быстро и сокрушительно, оставляя после себя пустоту и горькое послевкусие. Мало!
Смываю сперму с ладоней и понимаю: мне срочно нужна женщина! Чтобы стереть навязчивый нежный образ и не натворить дел. Дожил!
Взрослый мужик, наемник и убийца дрочит на взгляд юной девственницы, сестры своего босса. Совсем крыша поехала.
Вспоминаю психолога Лику. Взрослая, умная, привлекательная женщина. Уже не раз ловил ее взгляд с намеком. Она очень даже не против познакомиться поближе. Нужно будет завтра же пригласить ее куда-нибудь. В бар.
И снять напряжение.
Выхожу из душа, ложусь на голый матрас. Но сон не идет. По коже бегают мурашки. Все мысли заняты Мадиной. Резко сажусь, зарываюсь пальцами в короткие волосы.
Решаю обойти периметр. Хоть какое-то дело. А то так с ума сойду!
Достаю телефон, набираю Николая. Молодой парень, сидит на наблюдении.
— Ник, докладывай.
— Все чисто, шеф. Ночь спокойная, никакой подозрительной активности.
— Продолжай наблюдать. — Отключаюсь.
Обхожу участок. Тихо. Пусто. Возвращаюсь в дом. Ноги сами несут меня наверх, на второй этаж.
Зачем, черт возьми? Но меня туда тянет, словно магнитом.
Останавливаюсь у двери спальни Мадины. Стою, как идиот, слушаю тишину. И тут из комнаты доносится тоненький, словно испуганный вздох:
— Багир…
Сердце падает в пятки. Она зовет меня? Что-то случилось? Аккуратно, бесшумно приоткрываю дверь.
Мадина ворочается в постели, сбив одеяло. В руках зажата та самая «Джейн Эйр». На красивом личике беспокойство, губы шепчут что-то нечленораздельное. Она мечется на постели.
Кошмар приснился?
Подхожу ближе. Осторожно, чтобы не разбудить, забираю у нее книгу. Беру из ящика закладку-ленточку, которую зачем-то купил для нее. Вкладываю между страниц и кладу томик на тумбочку.
И тут взгляд падает на Мадину. Хрупкая, тоненькая. Длинная изящная шея, небольшая грудь, длинные ноги. Она словно обещание. Невинное и оттого еще более порочное.
Фантазия тут же рисует картины, от которых перехватывает дыхание. Как эта ночнушка скользит с ее плеч на пол. Как Мадина смотрит на меня этими огромными глазами, полными доверия и пробуждающейся страсти. Как ее губы…
Сглатываю ком в горле. Руки сами тянутся к ней, но я сжимаю их в кулаки. Нет. Никогда!
Резко наклоняюсь, натягиваю на нее сброшенное одеяло, укутываю плотнее. Ее легкий, цветочный аромат бьет в нос, сводя с ума.
Разворачиваюсь и почти бегу из комнаты, закрывая за собой дверь.
Спускаюсь вниз, направляюсь в свою берлогу. Стою посреди комнаты, рычу как загнанный зверь.
Да. Завтра же я найду женщину. Приглашу Лику, да кого угодно! Нужно сбросить это напряжение. Иначе случится беда.
Иначе я совершу то, за что Мурад меня пристрелит на месте. И будет прав.
Я не могу осквернить ту, которую должен защищать. Даже если это осквернение — единственное, чего жаждет все мое существо…
ГЛАВА 10
Мадина
Завтрак затягивается, превращаясь в пытку. Кусок застревает у меня в горле. Лика, доев свою порцию, отодвигает тарелку и смотрит на меня пронзительным, изучающим взглядом. Кажется, эта женщина видит все мои потаенные мысли. Мне хочется провалиться сквозь землю.
— Мадина, давай поговорим о твоей вере, — начинает она мягко. — Это важная часть твоей жизни. Религия для тебя — это в первую очередь правила и запреты или что-то другое?
Я киваю, чувствуя, как на щеках выступает румянец. Говорить о таком с почти чужой женщиной кажется мне кощунством. Но я обязана отвечать.
— Это… основа, — тихо говорю я. — Молитва, очищение, смирение перед Волей Всевышнего… Это даёт покой и порядок.
— А о чем ты просишь Его сейчас? — вопрос застает меня врасплох.
Я замираю. О чем? О безопасности, здоровье мамы и Мурада.
И… чтобы этот странный, сжимающий мою душу жар прошел. Чтобы Всевышний простил мои грешные мысли и сны.
— О разном, — выдыхаю, не в силах сказать правду.
Лика тепло улыбается и кладет свою руку поверх моей. Ее прикосновение легкое, но оно заставляет меня вздрогнуть.
— Твоя вера прекрасна, Мадина. И никто не потребует от нее отказаться. Но некоторые установки, которые привил твой отец… словно цепи. Их придется ослабить, если ты хочешь быть по-настоящему счастливой.
От ее слов мне становится страшно. Это все, что я знаю. Без них я распадусь, перестану быть цельной. Ведь снаружи порочный, страшный мир, в котором я потеряюсь и погибну.
— Но… без них я стану грешной. Как все в этом мире, — мой голос дрожит.
— Грешность этого мира тут ни при чем, детка, — качает головой Лика. — Решать, какой тебе быть, можешь только ты сама. Не твой отец или традиции, а твое сердце.
В этот момент дверь на кухню заходит Багир.
В обтягивающей футболке цвета хаки, через которую проступают могучие мускулы и камуфляжных штанах.
На широком ремне кобура с пистолетом. Вздрагиваю.
Вид оружия всегда вызывал во мне животный ужас. Но сейчас, глядя на Багира, я понимаю: это часть мира, в который я попала. Инструмент защиты.
— Доброе утро, — его низкий голос проносится по кухне, и я густо краснею. В памяти тут же всплывают обрывки того стыдного сна: его шершавые ладони на моей коже, жар… становится душно.
— Багир! — голос Лики звучит слишком оживленно, почти игриво. Она поворачивается к нему, и ее улыбка становится хищной. — А мы тут с Мадиной беседуем о высоком. Присоединишься? Уже успел пробежаться, богатырь?
Она смотрит на него с таким открытым восхищением, что у меня в груди закипает что-то темное и неприятное. Сжимаю пальцы в кулаки под столом.
И самое ужасное не в ее кокетстве. А в том, что Багир в ответ усмехается. Отвечает.
— Только встал, — коротко бросает он, подходя к кофемашине. — Какие планы на день?
Этот простой обмен любезностями между ними ранит меня острее любого ножа. Почему?
Почему-то, как он улыбается другой женщине, вызывает физическую боль? Это все та же тяжесть внизу живота, но теперь она сопровождается тошнотой.
Не могу этого вынести. Мне нужно бежать!
— Мне нужно… дочитать, — лгу я, вскакивая с табурета. Голос звучит резко и неестественно. — Простите.