Страница 22 из 30
Глава 18. Прошлое
Я почти никогда не ругаюсь матом, но сейчас… Сейчас я бы с удовольствием прокричала все самые мерзкие ругательства в этом мире. Тянущая резкая боль пронзает мое плечо, заставляя скатиться по стене фасада.
Какого черта?
Такой выстрел точно не смог бы выполнить новичок, если бы я вовремя не почувствовала неладное, то его пуля попала бы точно в голову. Его стиль похож на тот, что был в ресторане. И…
Я стараюсь собрать побольше фактов даже сквозь вспышку ярой боли.
Кто ты такой, ублюдок?!
Я зажимаю рану ладонью, пока кровь толчками пробивается сквозь пальцы, и ползу за бетонный отбойник, оставляя за собой тёмный след.
В глазах пляшут чёрные точки, заставляя меня ориентироваться только на шум вокруг. Боль настолько сильная, что хочется выть, но я не издаю ни звука. Если дать понять ему, где я, то он тут же закончит начатое, прикончив меня как мошку.
Я доползаю до дыры в заборе чертовой промзоны, где меня должен ждать координатор. Наши отходят — операция сорвана, кто-то предупредил клан, нас ждали.
Полный провал. Но об этом я подумаю потом.
Сейчас в голове есть только одна единственная мысль помимо адских пульсирующих ощущений в плече.
Макс.
Я оседаю в тёмном закутке между гаражами, привалившись спиной к холодному кирпичу. Рукав пропитался насквозь, кровь стекает по локтю, капая с пальцев на асфальт.
Мне нужна помощь, но первое, что делает мое тело, оказавшись в мнимой безопасности — тянется к телефону. Если я сейчас не напишу мужу хоть какую-то причину своего отсутствия, он начнёт искать.
Я не могу этого допустить.
Даже истекая кровью в двух шагах от обморока, я в первую очередь спасаю нашу ложь.
Пальцы не слушаются. Экран расплывается и двоится, я прикусываю губы, перебивая боль и, заставляя глаза сфокусироваться.
Любимый, прости меня…
Волна боли накрывает, и я замираю, привалившись головой к стене, пережидая.
Дыши, Малькова. Вдох. Выдох. Ещё немного.
Форс-мажор на работе, выдернули прямо посреди праздника…
Смайлик. Обязательно смайлик, чтобы звучало легко, беззаботно, и он ничего не заподозрил…
И только теперь, когда ложь доставлена, я позволяю себе сползти чуть ниже по стене. Телефон выскальзывает из окровавленных пальцев на асфальт.
Прости, что не приду сегодня. Прости, что первую нашу ночь ты проведёшь один среди этих дурацких лепестков. Прости за ложь, которую я только что тебе отправила, за все, которые отправлю после, и за ту, самую главную, которой является вся я целиком.
Последнее, что я вижу перед тем, как темнота наконец забирает меня, экран телефона с его сообщением.
Возвращайся целой.
Постараюсь, Макс Очень постараюсь.
А потом этот чертов мир гаснет, оставив меня на куратора. Надеюсь, сирена, которую я слышу сквозь пелену, это та самая помощь, в которой я сейчас больше всего нуждалась…
Мне нельзя умирать. Не так. И не сейчас.
***
Плечо туго стянуто, и при малейшем движении отзывается глухой болью, но я жива.
Едва вынырнув из наркоза, я ищу глазами источник связи, Макс наверняка уже написал.
Как долетела? Дай знать, что жива, а то я тут места себе не нахожу.
Лина, ты там? Начинаю волноваться.
Ладно, понял, связь плохая. Просто напиши, когда сможешь. Скучаю, жена. Сильно скучаю.
Я тут же набираю ответ, боясь, что он уже начал спасательную операцию:
Долетела. Тут глушь, связи почти нет. Всё хорошо, просто зашиваюсь. Скоро напишу. Тоже скучаю. Очень.
«Тоже скучаю. Очень».
Три слова правды среди океана лжи. Хоть что-то.
Восстановление организма— это много пустого времени. А пустое время — худший враг агента, потому что в нём начинаешь думать.
Очень
много думать…
О девочке, которой я когда-то была. Той, что в двенадцать лет решила, что спасёт мир. Я росла на историях про разведчиков, про людей, которые в одиночку меняют ход событий, стоят между обычными семьями и злом, о котором эти семьи даже не подозревают. Я хотела быть такой. Хотела значить что-то. Хотела, чтобы моя жизнь была не пустой чередой дней, а Миссией с большой буквы.
И я своего добилась. Я стала той самой женщиной из детских фантазий — сильной, неуязвимой, но безумной одинокой.
Вот в чём фокус, о котором двенадцатилетняя я не догадывалась. Никто не рассказывает тебе, что за спасение мира платят одиночеством
Но я смирилась, решив, что это своеобразная свобода.
А потом появился он.
Я лежу здесь, с пулей, вынутой из плеча, после самого крупного провала за два года. Клан Дели снова ускользнул, снова кто-то слил информацию, снова всё насмарку. Я должна думать об этом.
Но всё, о чём я могу думать, это Макс.
Как банально. Как унизительно банально для агента с моим послужным списком. Я думала, что мир — это самое важное, что есть. Что моя работа больше любой отдельной судьбы, больше любви.
А оказалось, что весь мой мир умещается в одном человеке. Оказалось, что я, женщина, которая мечтала спасти всех, готова спалить мир дотла, лишь бы он был рядом ещё один вечер.
Когда это случилось? В какой момент дело всей моей жизни стало просто работой, а муж стал всей моей жизнью?