В джунглях Юкатана

— У вождя ишканхи есть младший брат, — продолжал бог. — Он попал в плен вместе с семьёй. У него подрастает дочь. Ей исполнилось всего пятнадцать лет. Тебе — девятнадцать. Она ещё не расцвела, но когда ей станет семнадцать, она по-настоящему распустится и станет радовать взор любого мужчины. Для закрепления твоей власти тебе нужна достойная жена. И по твоему сердцу: красивая и умная. В ней будет всё, если ты вызволишь её из плена и спасёшь. Иначе её судьба окажется печальна и продлится недолго.

— Ты так уверен в этом? Во всём этом? — невольно опешил я от подобного предложения.

— Да, уверен.

— Для закрепления возможной власти мне нужно жениться на представительнице мексиканской знати, — возразил я не очень уверенно.

— Да, это так, путешественник. Но ты не сможешь опираться на неё, даже если женишься на самой богатой аристократке из местных семейств. Для того, чтобы ты стал вождём, каудильо, как говорят испанцы, ты должен стоять во главе двух вещей. Церкви, то есть моего культа, во главе людей, объединённых с тобой одной верой и кровью. Мой культ сделает тебя верховным жрецом, тайным, правда, но всё равно. А жена-индианка поставит тебя во главе всех индейцев, которых ты объединишь моим культом.

— Я не пойду против церкви, — твёрдо сказал я. — А твой культ противоречит ей и является язычеством, с которым она борется.

В ответ на мои слова послышался знакомый скрежещущий звук, только с издевательскими интонациями, обозначавший смех ментального существа.

— Ты, путешественник, думаешь, что всё так просто? Церковь уже не та. Да и нынешние вызовы, которые бросает ей само время, намного опаснее для неё, чем какой-то там культ Кукулькана. Они знают, что ты им не опасен, и сделают тебя проводником своей воли, если ты окажешь им многие услуги. И даже когда узнают о том, что ты связан с моим культом, это не оттолкнёт их от тебя. Я чую, что будущее готовит такие испытания и им, и тебе, что они закроют глаза на всё, лишь бы ты оказался на их стороне.

— Пусть так, — я задумался, глядя на тлеющие угли, — но мне придётся воевать, а индейцы могут стать лишь солдатами, и только немногие из них — офицерами. А мне нужны настоящие боевые офицеры, хорошо знакомые с техникой и умеющие воевать.

— Никто, путешественник, не запрещает тебе набирать офицеров, откуда угодно, в том числе и из-за океана. Наоборот, это окажется даже лучше. Подумай об этом.

Голос Кукулькана стал тише, словно угасающий ветер.

— А сейчас мои силы тают, и я вынужден уйти.

— Постой, Кукулькан, — я подался вперёд, будто мог удержать его. — Скажи мне имя вождя и его дочери?

— Имя вождя тебе скажет верховный вождь ишканхи, — донеслось до меня уже издалека. — А дочь его зовут Ишчель. Мне пора.

Последние слова растаяли, как дым над костром. Тишина сгустилась, и только треск углей напоминал, что я не один.

Я сидел неподвижно, глядя на огонь. Ишчель. Пятнадцать лет. Дочь пленника. И судьба, которую можно изменить, если успеть.

— Ишчель, — прошептал я одними губами, пробуя имя на вкус. Оно звучало как шёпот джунглей, как плеск воды в сеноте, как далёкий крик ночной птицы.

Я подбросил веток в костёр, и пламя взметнулось выше, разгоняя тьму у входа в пещеру. Вокруг спали мои люди. Они не знали, что их командир только что получил от древнего божества не просто совет, а наказ. Или судьбу.

— Спать, — сказал я сам себе, отворачиваясь от огня. — Завтра будет новый день.

Я лёг на подстилку, закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутилось имя, возраст, обещание, которого я ещё не давал. Но, кажется, уже не мог отказаться.

Где-то в глубине души шевельнулось странное, давно забытое чувство — не то надежда, не то предвкушение. Или просто усталость. Я не стал разбираться. Просто закрыл глаза и позволил ночи забрать меня.

Ночь прошла спокойно. Никаких признаков приближения противника, никаких подозрительных звуков, только привычный шум джунглей. Караульные сменялись через каждые два часа, но ни один из них не заметил ничего необычного.

Наутро, обойдя позиции, я понял, что лучшего места для временной базы нам не найти. Скала оказалась небольшой, с плотными стенами из известняка, защищавшими от случайного обстрела. Вокруг не росло крупных деревьев ценных пород, которые привлекли бы лесорубов, ни высоких стволов, с которых можно было вести наблюдение за нашим лагерем. Зато кустарник вокруг кишел опасной живностью и поражал своей непролазностью.

Мы прошли в пещеру через единственный узкий проход, который предварительно расчистили мачете и замаскировали срубленными ветками. Найти этот лаз со стороны Британского Гондураса оказалось бы крайне сложно, потому как естественная растительность скрывала его почти полностью. К тому же граница здесь являлась весьма условной, оказавшись системой редких, разбросанных на десятки миль небольших застав и кордонов, которые патрулировались время от времени, если вообще патрулировались.

Мне требовалось время, чтобы оценить обстановку, изучить маршруты контрабандистов и понять, как часто они здесь ходят. Поэтому я решил развернуть систему скрытого наблюдения, выставив секреты на ключевых направлениях.

Первый на уже известной нам тропе, по которой контрабандисты отходили от сенотов. Здесь два бойца замаскировались в густом подлеске метрах в тридцати от тропы, имея хороший обзор и пути отхода в сторону пещеры.

Второй секрет я выставил возле форпоста, у самой границы. Там укрылись ещё двое, с задачей фиксировать перемещения гондурасских лесорубов и пограничных патрулей.

Сам я вместе с Пончо отправился в одну сторону вдоль границы, а Кан Эк — в другую, взяв с собой одного из самых надёжных бойцов. Мы условились, что вечером встречаемся у пещеры.

Весь день мы провели в джунглях, изучая и наблюдая. Отмечали все тропы, звериные переходы и места, удобные для засад. Обнаружили три старых стоянки и вырубки, где, судя по следам, контрабандисты или лесорубы делали привалы. На одной из них ещё тлели угли, значит, они прошли здесь совсем недавно, может, несколько часов назад.

На обратном пути я размышлял. Картина постепенно прояснялась, но один важный фрагмент оставался за кадром. Контрабандисты не могли сами производить оружие. Где-то на чужой территории, в глубине британских владений, должен существовать склад, куда прибывают партии винтовок и откуда их распределяют по караванам. Маловероятно, что они продают всё за один раз, значит, там должны лежать их запасы.