В джунглях Юкатана

Я прислонился к стволу, закрыл глаза и прислушался к дыханию джунглей. Где-то вдалеке снова заухала сова, и в этом звуке мне почудилось что-то успокаивающее. Мы вырвались. Мы живы, и Ишчель спасли. Остальное уже дело техники.

Дорога обратно забрала все мои силы, мы шли налегке, и потому двигались максимально быстро, стремясь разорвать расстояние между преследователями и нами. Нам повезло: возле трёх сенотов я смог собрать все отряды, нагнав Кан Эка с тремя девицами.

Разница во времени между всеми отрядами оказалась невелика, потому что мы все шли в точку сбора максимально быстро, хотя каждый отряд нёс свою ношу. У Кан Эка девицы, у остальных в строю имелись раненые, что изрядно замедляло нас. Но и преследователи, опасаясь ловушек, не стремились нагнать и уничтожить, поняв, что к ним в гости пожаловали не обычные индейцы.

Только нагнав отряд Кан Эка, я смог рассмотреть всех трёх женщин при свете солнечного дня. Первая из них, та, что постарше, оказалась измождённой донельзя метиской лет тридцати пяти. Судя по висевшей складками дряблой коже, когда-то она была весьма упитанной. Сейчас, одетая в порванное во многих местах платье, она представляла собой жалкое зрелище.

Но даже в таком состоянии она держалась с особой, почти раболепной почтительностью по отношению к третьей девушке, той, что оказалась одета в лохмотья некогда дорогого платья для верховой езды. При каждой остановке она пыталась помочь ей, подавала воду или еду и ни разу не села, пока та не опустилась на землю. Я сразу понял: передо мной не просто попутчицы, а госпожа и её верная служанка.

Ишчель оказалась очень юной девушкой, с тонкой, ещё не сформировавшейся фигуркой, небольшого роста. У неё были резкие, словно ястребиные черты лица, длинные, чёрные, как смоль, волосы, заплетённые в толстую косу, и тёмные пытливые глаза, в которых сейчас плескались усталость и одновременно опаска. Она держалась скромно, почти застенчиво и, казалось, старалась не попадаться на глаза.

Но больше всего меня поразила третья девушка, которой я бы дал лет семнадцать-восемнадцать. Высокая, стройная, с коротко стриженными волосами (это удивило меня больше всего), девушка невольно притягивала к себе мужской взгляд.

Тонкие, красиво изогнутые дугой брови, пылкие, чёрные, как сама ночь, глаза. Узкая талия, высокая грудь — всё это упаковано в откровенные лохмотья, но даже сквозь грязь и рваньё угадывалась порода. Держалась она с достоинством, которое не могли сломить ни плен, ни унижения. Именно к ней обращалась служанка с почтительными знаками внимания, и именно в её взгляде я прочитал не благодарность, а требовательное ожидание. Дочь богатого плантатора, без сомнения, и, кажется, весьма непростого человека.

Мы остановились на привал у небольшого ручья. Женщины опустились на землю, служанка тут же засуетилась, пытаясь устроить свою госпожу поудобнее. Я подошёл, протянул флягу с водой.

— Пейте, — сказал я, обращаясь ко всем троим, но смотрел только на одну.

Служанка приняла флягу дрожащими руками, отпила сама, потом поднесла к губам Ишчель, а затем с почтительным поклоном отдала своей госпоже. Та сделала глоток, не проронив ни слова, и вернула флягу.

— Вы кто? — спросила она наконец. Голос у неё оказался низкий, с приятной мужскому слуху хрипотцой, следствие то ли долгого молчания, то ли данного самой природой.

— Тот, кто вытащил вас из этой дыры, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — А вы, если не ошибаюсь, не из простых?

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Моя служанка, — кивнула она в сторону метиски, — зовёт меня сеньоритой. Но я не привыкла представляться первому встречному.

— Я не первый встречный, — возразил я. — Я тот, кто рисковал своей шкурой и шкурами своих людей, чтобы вытащить вас. Мне надо хотя бы знать, кого я спас.

Она помолчала, потом сказала.

— Меня зовут Исабель. А моя фамилия… — она запнулась, словно взвешивая, стоит ли доверять, — моя фамилия тебе ничего не скажет. Ты, наверное, даже не слышал о моём отце.

— Попробуй, — усмехнулся я. — Я слышал о многих.

Она подняла бровь, и в её взгляде мелькнула тень прежней надменности — той, которая бывает у людей, привыкших, что их фамилия открывает любые двери.

— Мой отец — дон Кристобаль Камара-и-Мендоса, — произнесла она, и в голосе её прозвучала гордость. — Если ты хоть что-то понимаешь в Юкатане, то это имя тебе известно.

Я присвистнул про себя. Камара. Одна из самых влиятельных семей «божественной касты». Их особняки в Мериде называют дворцами, их земли простираются на многие мили, а состояние исчисляется миллионами песо.

— Слышал, — коротко ответил я. — Ваш отец владеет половиной хенекеновых полей к северу от Мериды.

— Не половиной, — поправила она с лёгкой улыбкой, — но достаточно, чтобы его имя знали.

Я не стал спорить. В её голосе не звучало хвастовства, скорее спокойная констатация факта. И это вызывало уважение.

— Значит, вы дочь дона Кристобаля, — сказал я. — И как вы, сеньорита Камара, попали в лапы к крусоб?

Она отвела взгляд, и её лицо на миг омрачилось.

— Это долгая история, — сказала она, — и не самая приятная. Но я благодарна вам, сеньор…,кстати, как вас зовут?

— Эрнесто, — ответил я. — Эрнесто де ла Барра.

Она прищурилась, словно припоминая.

— Де ла Барра? Я слышала эту фамилию. Кажется, мой отец упоминал какого-то молодого идальго, который отбил свою асьенду у американцев.

— Возможно, — сказал я, не вдаваясь в подробности. — Но сейчас не время для светских бесед. Нам нужно идти.

Она кивнула, и служанка тут же подала ей руку, помогая подняться. Ишчель стояла поодаль, молча наблюдая за нами. В её глазах я читал смесь любопытства и тревоги.

Мы двинулись дальше. Я шёл впереди, а в голове крутилась одна мысль: дочь Кристобаля Камара. Это могло пригодиться. Война с Эвансом требовала не только пуль, но и союзников. А кто может оказаться союзником лучше, чем одна из самых богатых семей Юкатана?

«Да и девушка чудо, как хороша, гм», — смотря на неё сзади, подумал я.

Эта книга завершена. В серии Генерал Карамба есть еще книги.