Страница 12 из 26
Глава 6.
Он опустился ниже и взял губами розовый бугорок на обнаженной груди. Горячий язык вначале нежно ласкал, а потом он как голодный ребенок схватился губами за грудь и страстно прижался к ней.
Сильные руки спустились ниже, задрали юбку и порвали трусики. Я вскрикнула от неожиданности. Буквально секунда и его губы уже были между моих ног. Александр обжег меня своим дыханием, заставив выгнуться и схватится ему за волосы.
Я ощутила палец внутри себя, пока горячий язык играл с моей горошиной. Он то целовал, то со стонами облизывал мой центр удовольствия между ног, доводя меня до громких вздохов.
Александр поднялся и нежно поцеловал в губы, как бы давая передышку моему дыханию и сердечному ритму.
— Нет, — выдавила я, желая, чтобы он продолжил ласки. — Нет, нет, нет!!!
— Что нет? — спросил голос Ирины. — Проснись! Ты вся в поту.
Я открыла глаза, понимая, что это был сон.
— Что случилось? Кошмар или эротический сон? — спросила она.
— А мы почему в одной кровати? — удивленно огляделась. — Почему ты не с Маратом?
Мы все еще были в доме у старухи. Тихое тиканье часов билось в такт с моим сердцем.
— Так бабушка сказала, что не гоже незамужней девушке спать с парнем. Вот и постелила тут для нас двоих, — сказала Ирина.
— Черте что происходит! — потрогала свой мокрый лоб. — А где Александр?
— Ты о нем беспокоишься? Он тебе нравится? Я тебя понимаю. Мощный, высокий, как богатырь из книги. А глазищи у него как два блюдца… Черные, большие, будто в душу заглядывают. Только он тебе не пара. Ты ему в дочки годишься, — договорила Ирина, присаживаясь на край кровати.
— Да не беспокоюсь я, просто... — я замялась, вспоминая образ Александра. — Так где он в итоге лег?
— Бабушка ему постелила в другой комнате вместе с Игорем, Олегом и Маратом. Планировка тут действительно загадочная, — Ира огляделась по сторонам, словно пытаясь угадать, что находится за глухой деревянной стеной. — Снаружи изба кажется совсем крошечной, а внутри — коридоры, двери... Настоящий лабиринт.
— Господи! — сказала я убирая мокрые волосы с лица. — И зачем мы пошли на тот праздник староверов! Я все ноги ободрала, когда бежала…
Я посмотрела на свои ноги и охнула. На коже не было ни единой царапины, ни одного синяка, хотя я отчетливо помнила, как ветки хлестали по щиколоткам, а острые камни резали ступни, когда я в панике уносила ноги от Александра. Кожа была абсолютно гладкой, если не считать легкого налета, похожего на печную золу.
— Ты бежала? — тихо переспросила Ира, и в ее глазах мелькнул неподдельный страх. — Но мы ведь пришли сюда вместе. Спокойно, по тропинке. Бабушка нас приютила, накормила и спать уложила... Ты про какой праздник говоришь?
— Так этого не было? Значит приснилось, — огорченно или с радостью сказала я.
— А почему ты кричала во сне: нет, нет?
— Я… я не помню, — соврала я, хотя в животе все еще чувствовалось желание и радость от прикосновений Александра. — Наверное, просто сон был очень реалистичным. Из-за этой духоты и чужого места.
— Понятно, — протянула подруга, внимательно осматривая меня. — Пойдем, может бабушка завтрак приготовила.
— Да. Только умыться надо. Я вся потная.
Ирина кивнула, улыбаясь и мы вышли из спальни.
— Ты вчера так и плюхнулась в кровать не помыв лицо! Мыло и полотенце на полке у зеркала, — сказала она. — Я пойду на кухню, разузнаю, ждет ли нас завтрак.
Попыталась улыбнуться подруге, но на лице появилась не улыбка, а гримаса. Ее слова полоснули по нервам: если я «плюхнулась в кровать не помыв лицо», значит, мы все-таки бежали? Или я просто так сильно устала с дороги? Голова шла кругом от этих нестыковок.
Я подошла к умывальнику. Вода из крана побежала ледяная, чистая, но стоило мне поднести ладони к лицу, как я заметила на краю раковины странную деталь — мелкие, едва заметные крупицы черной золы. Точно такой же, какую я видела во сне у костра староверов.
И мои ступни были все-таки слегка испачканы сажей. Что же произошло? Надо спросить у Олега. Может Ира ничего не помнит или она сознательно делает вид, что ничего не было…
Из кухни донесся раскатистый смех Александра, а следом — дребезжащий, сухой голос бабушки:
— Кушай, соколик, кушай. Силы тебе еще ох как понадобятся…
— Спасибо! Хорошо, что мы вас встретили! Праздник вышел, что надо! — услышала я его голос.
Я на цыпочках подкралась к двери кухни.
— Какой праздник, соколик? — удивилась бабушка.
— Как? Мы вчера ночью были на нем, — ответил Александр.
— Не было никакого праздника. Ты чего, брат? Наверно устал с дороги и приснилось бог весть что! — ответил Игорь.
— Иногда мне тоже снятся такие яркие сны, после которых я сажусь и всерьез думаю, не сошел ли я с ума и было ли это на самом деле, — донесся из кухни чуть насмешливый голос Марата.
— Да, это был сон. Праздников у нас давно не было, — поддакнула бабушка.
Я посмотрела на свои испачканные сажей ступни. Черная пыль на коже кричала о том, что ночной кошмар был реален. Но Марат, Ирина, бабушка и Игорь утверждали, что ничего не было.
Выходит так, что я и Александр все помнили, а они забыли?
— А где Олег? — спросила я, входя на кухню.
— Он на улице, принимает солнечные ванны, — усмехнулся Марат.
Я боялась посмотреть на Александра после такого откровенного сна. Быстро вышла на улицу и увидела как Олег разговаривает с кем-то по телефону.
Он стоял ко мне спиной и махал руками, как будто доказывая кому-то свою правоту. Наконец он повернулся и, заметив меня, отключил телефон.
— Привет, — сказал он, подойдя ближе.
— Доброе утро! — ответила и улыбнулась. — Здорово, что мы побывали на празднике вчера ночью! Тебе понравилось?
Олег замер на мгновенье, все еще сжимая в руке телефон. В его глазах на долю секунды мелькнуло такое острое, неприкрытое замешательство, что улыбка сама собой сползла с моего лица.
— На каком празднике? — медленно и неестественно переспросил Олег, и его голос прозвучал натянуто, как струна. — Ты о чем, Лада? Вчера мы приехали поздно, бабушка накормила нас и уложила спать. Ты, наверное, перегрелась в дороге, вот тебе и привиделось…
Значит все-таки это был сон. Мне все приснилось. Олег увидел мое замешательство, подошел и внаглую обнял, прижав к себе слишком крепко для обычного утреннего приветствия. От его рубашки пахнуло горьким, въедливым дымом — точно таким же, какой всю ночь душил меня в моем «сне».