Страница 69 из 95
— На Земле я не очень любила подобные вечера, — тихо сказала она, сама не понимая, зачем произносит это вслух. — Всегда казалось, что нужно играть роль. Улыбаться, когда не хочется. Быть красивой, даже если внутри пусто. Делать вид, что тебе есть место среди людей, которые смотрят сквозь тебя.
Лея слушала внимательно, не перебивая.
— Здесь тоже придется играть роль? — спросила Эллианна.
Лея задумалась.
— Да.
Ответ оказался неожиданно честным. Эллианна подняла на нее взгляд.
— Тогда вы ужасно плохо умеете успокаивать.
— Зато не лгу.
В этом было столько мягкой уверенности, что Эллианна почти улыбнулась.
Лея подошла к коробке и наконец развязала серебристую ленту. Крышка приподнялась без звука, будто сама была частью какого-то старого церемониального движения, и на светлой ткани внутри лежало платье. Сначала Эллианна увидела только цвет — не белый и не серебристый, а что-то между лунным светом, утренним туманом и бледным голубым сиянием воды. Ткань казалась невесомой, но в ее глубине переливались тонкие золотистые нити, почти незаметные, пока на них не падал свет.
— Это слишком, — сразу сказала Эллианна.
Лея мягко улыбнулась.
— Вы еще даже не примерили.
— Именно поэтому я пока могу отказаться достойно.
— Боюсь, достойно отказаться уже не получится. Платье создавали специально для вас.
Эллианна застыла.
— Для меня?
— После того, как луми выбрала вас в Садах Первого Света, мастера решили, что обычное платье будет выглядеть почти оскорбительно.
— Прекрасно, — пробормотала Эллианна. — Теперь даже платье знает, что от меня ждут чего-то необычного.
Лея рассмеялась тихо, но в ее взгляде мелькнула нежность.
— От вас ждут не чуда, Эллианна. По крайней мере, не все. Некоторые просто хотят увидеть женщину, которая пришла из мира без крыльев и не сломалась в первый же день.
Эти слова неожиданно коснулись глубже, чем Эллианна хотела бы признать. Она медленно провела пальцами по ткани. Та оказалась теплой, будто хранила в себе солнечный свет, и почти сразу под ее прикосновением по поверхности прошла едва заметная волна сияния. Не магия в явном смысле, не вспышка, не знак, который мог бы испугать. Просто ответ. Тихий, живой, почти человеческий.
— Оно тоже... чувствует? — спросила она.
— Все, что создано хорошими мастерами Эйрилона, немного чувствует того, для кого предназначено.
— Удобно.
— Иногда. А иногда очень неудобно, если человек пытается казаться не тем, кем является.
Эллианна посмотрела на платье уже иначе.
— И кем оно считает меня?
Лея не ответила сразу. Она подошла ближе, осторожно вынула платье из коробки и расправила ткань так, что та мягко стекла с ее рук, словно вода.
— Думаю, оно еще не решило. Как и вы сами.
В комнате стало тихо.
За окнами Люменор уже окончательно проснулся. Где-то внизу слышались голоса, легкий звон, шелест крыльев, но все это казалось далеким, будто происходило в другом слое мира, отделенном от этой комнаты тонкой прозрачной гранью. Эллианна смотрела на платье и вдруг понимала, что боится вовсе не бала, не чужих взглядов и даже не того, что о ней будут шептаться представители Великих Домов.
Она боялась увидеть себя другой. Не той женщиной, которую оставили. Не той, которая пережила измену, развод и потерю, после которой внутри будто погас свет. А той, кто все еще могла войти в зал, поднять голову и не спрятаться.
Лея, будто почувствовав это, заговорила совсем тихо:
— Вам не нужно становиться кем-то новым сегодня вечером. Достаточно позволить себе не быть прежней.
Эллианна долго молчала. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Давайте попробуем.
Лея улыбнулась так, будто именно этого ответа ждала, и аккуратно направилась к ширме у окна. Ткань платья зашуршала в ее руках мягко и почти торжественно, словно впереди был не просто вечер во дворце, а первый шаг в историю, которую Эллианна еще не решалась назвать своей.
И где-то в другой части дворца, среди белых галерей и залов, где уже начиналась подготовка к Балу Двух Лун, Лиор остановился перед открытым окном, глядя на город с тем редким выражением лица, которое мало кто видел. Без улыбки. Без привычной легкости. Он думал о девушке, которая вчера сумела заставить древний Архив заговорить, а сегодня должна была выйти перед теми, кто привык судить людей по происхождению, крыльям и крови.
Он знал двор. Знал его красоту. И его жестокость тоже. Поэтому, когда слуга осторожно сообщил, что все готово к вечеру, Лиор лишь кивнул, не отрывая взгляда от сияющих мостов Люменора.
Сегодня ему предстояло сделать то, что он умел лучше всего. Улыбаться так, чтобы никто не заметил опасности.
Когда Лея ушла, пообещав вернуться ближе к вечеру, Эллианна еще долго не выходила из комнаты. Мысли после разговора никак не желали успокаиваться.
Бал. Представители трех Великих Домов. Десятки незнакомых лиц. Любопытные взгляды.
Человек, который еще неделю назад даже не подозревал о существовании Эйрилона. Чтобы отвлечься, Эллианна решила прогуляться.
Она уже успела заметить одну странную особенность дворца: здесь почти невозможно было почувствовать себя пленницей. Коридоры переходили в открытые галереи, галереи — в сады, сады — в просторные внутренние дворики, где журчала вода и цвели незнакомые растения. Все было наполнено светом и воздухом, словно сам дворец не хотел удерживать человека в своих стенах.
Она неспешно шла вдоль длинной колоннады, разглядывая мозаики на полу, когда впереди услышала знакомый голос.
— Командующий.
В ответ раздался другой, спокойный и холодный.
— Продолжайте.
Эллианна невольно замедлила шаг. За поворотом стояли Каэль и двое офицеров Дома Ноктис. Перед ними на каменном столе была разложена большая карта, над которой мерцали крошечные серебристые огни. Офицер докладывал что-то о северных рубежах, но Каэль, едва заметив Эллианну, коротко поднял руку, прерывая его.
— Позже.
Офицеры одновременно поклонились и без лишних вопросов удалились.
Эллианна хотела сделать вид, что просто проходит мимо. Не получилось.
Каэль уже шел ей навстречу.
— Вы заблудились?
— Почему все считают, что если я куда-то иду одна, то обязательно заблудилась?
— Потому что вчера вы действительно заблудились.
Она недовольно прищурилась.
— Вчера меня привели туда, куда было нужно.
— После того как вы свернули совершенно в другую сторону.