Страница 76 из 78
— Подъём, ваше благородие! — зычно скомандовал Грушин, сдёргивая с меня одеяло. — Невеста ждёт!
Я сел на кровати, пытаясь проморгаться. Выглядел, судя по отражению в зеркале, неважно. Но чувствовал себя на удивление отдохнувшим.
— Дайте человеку хоть кофе выпить, ироды, — проворчал, направляясь в ванную.
Через полчаса я уже сидел в гостиной, а вокруг меня творился настоящий балаган. Парни, решив, что моя нервозность требует немедленного вмешательства, принялись меня «успокаивать». Метод они выбрали своеобразный. Каждый начал вспоминать самые провальные свадьбы, на которых кому-то доводилось бывать.
— А я вот помню, у нас в деревне Ванька-тракторист женился, — начал Матвеев, разливая по стаканам что-то подозрительно пахнущее. — Так они с тестем так наклюкались ещё до церемонии, что перепутали невесту с её младшей сестрой. Скандал был! Дрались потом три деревни на две.
— Это что! — подхватил Грушин. — У меня двоюродный брат, когда женился, у них голубь, которого они выпускали, нагадил прямо на фату невесте. Она в слёзы, свадьба под угрозой срыва. Еле отмыли потом.
Череда этих баек, одна другой оптимистичнее, возымела обратный эффект. Моё утреннее спокойствие улетучивалось на глазах. Я сидел с каменным лицом и думал о том, сколько ещё потенциальных катастроф может произойти сегодня. Голубь на фате казался мне теперь самой безобидной из них. Я представил, как одна из охотниц врывается в церковь с криком «Я беременна!», или как князь Ростов в разгар торжества объявляет мне войну.
— Всё, мужики, завязывайте, — не выдержал в итоге. — А то я сейчас передумаю и сбегу в монастырь. Женский! Сторожем!
В этот самый момент в холле раздался шум, и дворецкий, откуда у нас дворецкий, доложил о прибытии моего отца. Я с облегчением выдохнул, это был единственный человек, который мог прекратить этот балаган, хотя бы на время. Я лично пошёл его встречать.
Отец, Андрей Ильич Строганов, выглядел внушительно. На нём был новенький, с иголочки, парадный мундир унтер-офицера военно-морского флота, который я заказал для него у лучших портных. Мундир сидел на его могучей фигуре как влитой, а начищенные до блеска награды за былые заслуги внушали уважение. Он сгрёб меня в свои медвежьи объятия так, что у меня хрустнули кости.
— Ну, здравствуй, сын! Барон! — он отстранился и с гордостью оглядел меня. — Смотрю, волнуешься?
— Есть немного, батя, — честно признался.
— Это правильно, — он хлопнул меня по плечу своей огромной ручищей. — Не боись, Кирилл, бояться будешь позже, когда жить будете вместе. Когда она тебе скажет: «Милый, а давай переставим вот этот шкаф». А шкаф весит полтонны и сделан из цельного дуба. Вот тогда и начнётся настоящая жизнь.
Я невольно рассмеялся. Его простая, мужицкая шутка сняла напряжение лучше любого коньяка.
— Спасибо, батя. Успокоил так успокоил.
Мы вернулись в гостиную, и его появление мгновенно изменило атмосферу. Мои разбушевавшиеся друзья при виде сурового унтер-офицера, который к тому же был отцом их шефа, притихли и стали вести себя гораздо приличнее.
Следующие два часа прошли в лихорадочных сборах. Из женской половины дома, где готовилась Елена, доносились совершенно противоречивые звуки. То взрывы весёлого смеха, то чьи-то отчаянные рыдания, то строгие команды графини Анны Павловны. Судя по всему, там шла своя собственная битва, не менее напряжённая, чем у нас. Учитывая, что в группу поддержки невесты, помимо её двух матерей, входили ещё с десяток подруг и тётушек, я надеялся, что к моменту выхода Елена останется в живых.
И вот, наконец, назначенный час настал. Дворецкий торжественно распахнул двустворчатые двери, ведущие из женской половины в главный холл, где мы все замерли в ожидании.
В наступившей тишине раздался звон разбитого стекла. Один из моих парней, тот самый, что рассказывал про голубя, от избытка чувств выронил стакан и теперь, заскулив от боли, прыгал на одной ноге, держась за ушибленные пальцы ноги. Но на него никто не обратил внимания. Все взгляды были прикованы к дверному проёму.
Я не разбирался в фасонах свадебных платьев, но то, что было на Елене, казалось мне произведением искусства. Не пышное «пирожное», а элегантное, струящееся платье из какого-то невероятного материала, который мерцал и переливался в свете люстр, как снег на солнце. Оно облегало точёную фигурку, подчёркивая каждый изгиб. Длинная в пол, фата из тончайшего кружева была закреплена в её волосах небольшой диадемой, сверкавшей бриллиантами.
Елена была ослепительно красива. Счастливая, немного испуганная, с лёгким румянцем на щеках и огромными, сияющими глазами. Она медленно, как во сне, шагнула вперёд, ведомая под руку своим отцом, генералом Воронцовым, который выглядел таким гордым, будто только что выиграл генеральное сражение лично у Наполеона.
Я двинулся ей навстречу, не чувствуя под собой ног. Весь мир сузился до одной точки, до её глаз. Я подошёл вплотную. Генерал с улыбкой передал мне её руку.
— Скажи, что всё в порядке, — в панике прошептала Елена так тихо, что услышал только я. Её пальцы дрожали. — Скажи, что я не похожа на клячу в попоне. Маменька София выбирала фасон, я боялась…
Я посмотрел ей в глаза и, наклонившись к самому ушку, ответил:
— Ты великолепна, дорогая!
* * *
Слава богам, сама церемония венчания, проходившая в домовой церкви поместья Воронцовых, прошла без эксцессов. По крайней мере, без тех, которых я подсознательно ожидал. Ни одна из жаждущих моего внимания девиц не вскочила с криком «Я возражаю!», никто не попытался сорвать торжество. Видимо, на подобных мероприятиях существовал свой негласный кодекс чести, нарушать который было чревато полным остракизмом. Или, что более вероятно, мои бойцы вместе с гвардией Воронцовых, расставленные по периметру и в толпе гостей под видом слуг, работали настолько эффективно, что пресекали любые попытки дебоша ещё на стадии замысла.
Но я не мог расслабиться до самого конца. До того момента, как священник произнёс заветное «Объявляю вас мужем и женой», до того, как мы обменялись кольцами и я, наконец, смог поцеловать свою, теперь уже законную, супругу. Только тогда позволил себе немного выдохнуть. Первая фаза операции под кодовым названием «Свадьба» была успешно завершена. Начиналась вторая, не менее опасная — банкет.