Страница 63 из 78
— комментировала Алиса, выводя на мой дисплей её физиологические показатели. Да, я активировал микрокамеру и полный спектр анализаторов. Сейчас она была для меня не просто графиней, а объектом изучения.
— Новая система связи? — её голос стал чуть ниже, потеряв свою бархатистость. — Как интересно… И в чём же её… новизна?
— Децентрализация, — коротко ответил ей. — Полная автономность группы. Каждый вымпел в сети является одновременно и приёмником, и передатчиком, и ретранслятором. Если выбить один, даже командный, сеть мгновенно самоперестраивается и продолжает функционировать. Она отлично противостоит средствам РЭБ, потому что у неё нет единого центра, который можно было бы подавить. Она сама и есть центр.
Я говорил, а сам наблюдал за ней через анализатор. Её мозг работал с бешеной скоростью. Я видел, как она просчитывает варианты, оценивает потенциал технологии, прикидывает стоимость и последствия появления на рынке. Она поняла всё. Поняла, что эта технология одним махом обнуляет 90% её собственных разработок в этой области. Делает их бесполезным хламом. И тот, кто будет владеть этой технологией, станет королём на этом рынке.
— Это… это невозможно, — наконец, выдохнула она, скорее для себя, чем для меня.
— Это уже работает, — спокойно ответил. — На моих прототипах.
В гостиной повисла тишина. Даже генерал Воронцов, не до конца понимая технические тонкости, почувствовал, что сейчас произошло нечто важное. Алексей у камина перестал вертеть в руках бокал и смотрел на нас с напряжённым интересом.
Графиня Ростова смотрела на меня долго, несколько секунд, которые показались мне вечностью. В её глазах больше не было ни любезности, ни светского кокетства. Там был холодный расчёт хищника, который встретил другого хищника. Она поняла, что охота закончилась и начались переговоры.
Елена, сидевшая рядом, почувствовала это напряжение. Она тревожно сжала мою руку.
— Кирилл… Маменька… что-то случилось?
София Игоревна очнулась первой. На её лице снова появилась безупречная улыбка.
— Ничего, милая, абсолютно ничего! Просто мы с твоим женихом нашли общую и очень увлекательную тему для разговора. Кирилл Андреевич, вы невероятно интересный человек! Я думаю, нам с вами ещё будет о чём поговорить. После свадьбы.
Она произнесла это так, что у меня не осталось сомнений: это была не просьба, а констатация факта. Получилось выиграть этот раунд. Но я прекрасно понимал, что это лишь начало долгой и очень опасной игры. И второй раз она уже не будет играть по правилам светской гостиной.
* * *
Меня спас звонок. В тот самый момент, когда напряжение в гостиной достигло точки кипения, мой личный коммуникатор, лежавший во внутреннем кармане кителя, завибрировал. Это был условный сигнал от начальника службы безопасности верфи. Мы договорились, что он будет звонить ровно в десять вечера, если не получит от меня сигнал, что со мной все в порядке и не надо поднимать кавалерию на мои поиски. Простая, но эффективная мера предосторожности на случай, если что-то пойдёт не так. А сейчас все определённо шло не так.
Я с преувеличенным сожалением извлёк аппарат.
— Прошу прощения, господа, — обратился ко всем присутствующим. — Срочный вызов с верфи. Боюсь, мне придётся вас покинуть.
На лице графини Ростовой отразилось такое откровенное разочарование, что она даже не потрудилась его скрыть. Супруга Воронцова считала, что почти дожала меня, вывела на откровенный разговор о технологиях, и тут её добыча ускользала с крючка.
— Конечно-конечно, Кирилл Андреевич, — тут же спохватился генерал Воронцов, для которого этот звонок тоже стал спасением. Он явно чувствовал себя неуютно, наблюдая за поединком между своей женой и будущим зятем. — Работа есть работа! Мы всё понимаем!
Я поднялся, раскланялся, бормоча извинения. Провожать меня высыпали чуть ли не всем табором, как будто я уезжал не на верфь в часе езды отсюда, а в кругосветное путешествие. Этот ритуал прощания, со всеми этими «до скорой встречи, барон», «непременно заезжайте к нам в имение», «надеюсь, на свадьбе мы сможем продолжить нашу увлекательную беседу», затянулся минут на десять. Я уже видел в окно подъехавший за мной бронированный «Руссо-Балт» и мысленно уже сидел в его уютном, защищённом салоне, когда меня почти за шкирку перехватила Елена.
Она дождалась, пока закроется входная дверь и мы останемся одни на широком крыльце, залитом холодным светом газовых фонарей.
— Что это было, Кирилл? — её голос был тихим, но в нём звенела откровенная неуверенность, которую я слышал у неё впервые.
— В каком смысле? — я попытался включить дурака, но по её взгляду понял, что номер не пройдёт.
— Не притворяйся! — она шагнула ко мне вплотную, её глаза, обычно полные нежности, сейчас были тёмными от тревоги и чего-то ещё, похожего на обиду. — Весь вечер ты был не здесь. Ты сидел рядом, но мыслями был где-то за тысячу километров. А потом этот разговор с Софией Игоревной. Что происходит? Это из-за моей семьи?
Она попала в самую точку, черт возьми! Именно из-за её семьи. Из-за её второй матери, которая оказалась хватким дельцом высшего класса. Из-за её сводного брата, который, мило улыбаясь, мог свернуть мне шею. Но я не мог ей этого сказать. Не мог вывалить на неё всю ту грязь, что нарыла Алиса, всю ту сложность и опасность мира, в котором она выросла и которого, как я теперь понимал, совершенно не знала. Это была её семья, и она любила их. Уничтожить эту любовь означало уничтожить часть её самой.
— Лена, всё в порядке, правда, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно. — Просто я действительно очень устал. Верфь, академия, подготовка к свадьбе… Всё навалилось разом. А твоя матушка, графиня Ростова, — я сделал акцент на титуле, — очень проницательная и деловая женщина. Наш разговор был скорее похож на деловые переговоры, чем на светскую болтовню. Это немного выбило из колеи, только и всего.
Она смотрела на меня долго, пытаясь прочесть в моих глазах правду. Я отчаянно надеялся, что мои актёрские способности её убедят.
— Ты уверен? — наконец, спросила она, и в её голосе прозвучала такая беззащитная нотка, что у меня сжалось сердце. — Ты не передумал? Из-за них?
И тут я понял, чего она боится на самом деле. Она боится, что я, узнав её семью поближе, испугаюсь и сбегу, откажусь от неё.