Страница 41 из 78
В тот же миг, как только пальцы Кирилла коснулись рукояти, произошло преображение. Тусклый красный огонек вспыхнул, сменившись на яркое холодно-голубое сияние. Клинок загудел, вибрируя от переполнявшей его мощи. Его лезвие, казалось, стало тоньше, острее, сама его кромка растворилась, превратившись в линию чистого света, способную разрезать молекулы. Исида был уже в нескольких метрах. Его красная катана, занесенная для рубящего удара сверху, несла в себе всю мощь его отчаяния. Он целился расколоть русского демона надвое, от головы до самого основания.
Кирилл встретил его удар, раздался оглушительный, режущий слух визг, будто кто-то провел гигантским алмазом по стеклу вселенной. Из точки соприкосновения клинков во все стороны хлынула слепящая ударная волна, сбившая с ног ближайших солдат и заставившая остальных зажмуриться.
Исида был невероятно быстр и техничен. Каждый его удар был выверен веками самурайских традиций, отточен до совершенства в десятках боев. Он вкладывал в атаки всю свою ярость, надеясь сокрушить и сломать оборону противника. Его красный клинок чертил в воздухе смертоносные узоры, оставляя за собой огненные шлейфы.
Но японец фактически дрался против машины.
Каждое движение Исиды Кирилл видел за мгновение до того, как тот его совершал. Консоль анализировала его стойку, напряжение мышц, направление взгляда, просчитывая сотни вариантов и выдавая единственно верное решение. Кирилл спокойно отводил удары в сторону легким, почти незаметным движением своего голубого клинка. А затем контратаковал, используя инерцию врага против него самого, разбирая противника на составляющие, как сложный механизм.
Клинки скрещивались несколько раз в секунду, высекая снопы искр и порождая все новые и новые ударные волны. Для наблюдателей это было просто непонятное, ослепительное мельтешение двух огней. Но для Исиды это был сущий ад. Его ярость разбивалась о холодное спокойствие Кирилла. Его силы таяли с каждым ударом, в то время как русский, казалось, совсем не уставал.
Исида понял, что проигрывает и он пошел ва-банк. Собрав последние остатки энергии, он вложил их в один-единственный, коронный выпад, колющий удар, направленный прямо в сердце Кирилла. Его тело превратилось в вытянутую струну, а красный клинок в наконечник копья, несущегося к цели.
В этот момент Кирилл перестал «защищаться».
Строганов сделав неуловимое движение корпусом в сторону. Красный клинок прошел в сантиметре от его груди, вспоров лишь воздух. А голубой клинок Кирилла, до этого двигавшийся плавно и экономно, описал в воздухе короткую, ослепительно быструю горизонтальную дугу.
На лице Исиды отразилось крайнее изумление. Он замер, затем медленно опустил взгляд. Обе его руки, все еще сжимавшие катану, отделились от тела на уровне плеч и падали на землю. Кровь так и не хлынула, ее прижигала энергия клинка. Он стоял так секунду, обезоруженный и беспомощный, глядя на Кирилла широко раскрытыми, полными непонимания глазами.
Кирилл не дал ему времени на осознание. Сделал еще одно движение. Короткий, почти ленивый взмах снизу вверх и голова капитана Исиды, слетев с плеч, описала в воздухе дугу и шлепнулась в грязь. Обезглавленное тело, дернувшись, рухнуло рядом.
Дуэль была окончена. Кирилл стоял над останками своего врага, и голубое сияние его клинка медленно угасало. И в тот же миг на него обрушилась чудовищная усталость. Силы, которые давала ему Консоль, иссякли. Ноги подкосились, а броня стала для него больше тонны. Строганов тяжело оперся на свой трофейный клинок, с трудом удерживаясь в вертикальном положении и хватая ртом воздух.
* * *
Японские солдаты, которые еще минуту назад с яростью штурмовали стены, теперь стояли как вкопанные, оцепенев от страха. Их командир фактически был казнен. Казнен с такой пугающей легкостью, что сама мысль о продолжении боя казалась абсурдной. Их боевой дух и воля к победе, все это было уничтожено одним взмахом голубого клинка. Некоторые начали медленно пятиться назад, озираясь по сторонам, словно ища путь к бегству.
Первым очнулся Грушин. Увидев, как шатается фигура Кирилла, он, не раздумывая, спрыгнул со стены и бросился к нему.
— Командир! Ты как⁈
За ним, преодолевая шок, рванулись и другие уцелевшие бойцы из его штурмовой группы. Воробей, несколько парней из первой роты. Они подбежали к Кириллу как раз в тот момент, когда силы окончательно оставили его. Колени подогнулись, мир перед глазами начал темнеть, сужаясь до маленькой точки. Он начал падать, но сильные руки подхватили капитана, не дали рухнуть в грязь.
— Держись, командир, держись! — голос Грушина доносился как будто издалека. — Мы тебя вытащим!
Курсанты подхватили Кирилла, практически понесли, пытаясь утащить за спасительные стены форта. Кирилл был без сознания, его голова безвольно моталась, а рука все еще сжимала рукоять трофейного меча. И в этот самый момент, когда казалось, что битва окончена, но ее исход все еще неясен, воздух разорвал новый звук. Мощный нарастающий рев, который не был похож ни на вой ветра, ни на грохот боя.
Все, кто был на ногах, и русские, и японцы, как по команде, подняли головы к свинцовому небу. Из-за плотной пелены облаков, прорвав ее, как бумагу, вырвались пять стремительных матово-черных силуэтов. Штурмовые машины ворвались на поле боя, как стая ястребов, пикирующая на добычу. Бортовые скорострельные пушки тут же открыли ураганный огонь.
Земля задрожала от десятков взрывов, вся округа в один миг превратилось в огненный ад. Японцы, не успевшие прийти в себя после гибели своего командира, теперь попали под удар с воздуха. Паника, до этого тихая и внутренняя, превратилась в открытую и всеобщую. Солдаты бросали оружие и бежали куда глаза глядят, пытаясь спастись от огненного дождя с небес.
Одна из 'Валькирий отделилась от группы и зависла прямо перед проломом в стене. Массивная десантная аппарель рухнула на землю, подняв облако пыли и грязи. И из ее ярко освещенного чрева, четкими, слаженными рядами, хлынули Солдаты в серо-черной броне Особого Корпуса. Бойцы мгновенно рассредоточились, занимая позиции, формируя идеальный оборонительный периметр, отгоняя последних замешкавшихся японцев от стен форта и прикрывая эвакуацию.
Военный врач с тремя санинструкторами быстро подбежали к курсантам, которые оттащили Строганова
— Расступись! — скомандовал медик, тоном, не терпящим возражений.