Страница 40 из 78
Происходящее для него замедлилось, превратившись в вязкий, тягучий сироп. Пули, летящие к нему, были похожи на ленивых, жужжащих мух. Он даже не стал формировать полноценный барьер, посчитав это излишней тратой энергии. Лишь легкое искажение пространства вокруг его фигуры, и свинцовый ливень, обтекая его, уходил в землю, не причиняя ни малейшего вреда.
От огненной волны Строганов даже уклоняться не стал, просто шагнул насквозь. Стена пламени с ревом пронеслась мимо, в том самом месте, где он только что стоял, оставив после себя лишь почерневшие, дымящиеся камни.
Воздушные лезвия, летевшие к нему, встретили на своем пути рой серебристых сфер. Сферы, до этого мирно висевшие в воздухе, метнулись навстречу угрозе. Каждое лезвие было перехвачено. Раздалась серия резких хлопков, и смертоносные клинки, столкнувшись с концентрированной энергией, рассыпались на мириады безвредных искорок.
Исида смотрел на это нахмурившись. Русский не просто защищался, он играл с ними, с легкостью парируя атаки, на которые они потратили уже немало сил.
Кирилл не дал японцам ни секунды на передышку. Капитан даже не посмотрел на рядовых солдат, считая их несущественной помехой. Его целью были Кинетики. Он поднял руку и указал пальцем на того Дельту, что метал огонь.
В то же мгновение добрая сотня его серебристых спутников, как сорвавшиеся с цепи сторожевые псы, беззвучно устремилась к цели. Японец, увидев несущуюся на него сверкающую смерть, в панике выставил перед собой личный защитный барьер. Красный купол вспыхнул, принимая на себя первый удар, второй, третий… Десятый. Барьер покрылся трещинами и замерцал. Японец вливал в него всю свою силу, его лицо исказилось от напряжения. Но против сотен точечных, концентрированных ударов его защита была бессильна.
С оглушительным треском барьер лопнул. Японец не успел даже вскрикнуть. Десятки серебристых дротиков, выпущенных сферами, прошили его тело насквозь. Он замер на мгновение, брызнув кровью во все стороны, а затем безвольно рухнул на землю.
— Один готов — с улыбкой маньяка произнес Строганов.
Оставшийся Дельта, увидев мгновенную и страшную смерть своего товарища, запаниковал. Ужас захлестнул его, вытесняя дисциплину и боевую выучку. Он развернулся и бросился бежать, пытаясь укрыться за спиной своего капитана.
Но от Кирилла нельзя было убежать просто так. Он не стал использовать сферы. В один миг, который для человеческого глаза показался просто смазанным пятном, Кирилл преодолел разделявшее их расстояние. Он возник прямо перед бегущим японцем, как призрак. Тот в ужасе вскинул руки, пытаясь создать хоть какое-то подобие щита, но Кирилл был быстрее.
Его рука, закованная в черную броню, без всяких пылевых эффектов, просто и страшно, вошла японцу в грудь. Раздался тошнотворный хруст ломаемых ребер и разрываемой плоти. Кирилл, не меняя выражения на лице, вырвал руку обратно. В ней он сжимал сердце своей жертвы. Он разжал пальцы, и оно шлепнулось в грязь.
— Еще минус зайчик — многообещающе посмотрев на Бету, громко произнес Кирилл
Наблюдавшие за этой сценой японские солдаты застыли в оцепенении. В этот момент из ближайшего оврага, с отчаянным криком «Банзай!», на Кирилла бросилась группа из десятка солдат. На их груди были закреплены ранцевые подрывные заряды, последний довод тех, кому нечего терять.
Кирилл даже не повернул в их сторону головы. Он лишь лениво махнул рукой в их направлении. Земля перед несущимися на него солдатами вздулась, а затем взорвалась, извергнув стену слепящего пламени. Солдаты-смертники и их заряды исчезли в этом огненном вихре, даже не добежав до цели. Их собственные взрывные устройства сдетонировали в этом аду, создав вторичную ударную волну, которая разметала и оглушила товарищей по оружию, находившихся поблизости. Когда дым и пламя рассеялись, Кирилл стоял в центре выжженного круга, абсолютно невредимый. Вокруг него в радиусе двадцати метров не было ничего живого.
Теперь на поле боя остались только Строганов и капитан японской армии.
Десятки пар глаз, русских и японских, были прикованы к двум фигурам, застывшим посреди поляны смерти. Весь остальной бой, казалось, замер, превратившись в незначительный фон для этого противостояния.
Капитан Исида тяжело дышал, его грудь вздымалась под броней. Он смотрел на Кирилла, и в его глазах горела смесь ненависти, ярости и плохо скрываемого страха. Капитан прекрасно осознал, что все его тактические приемы, вся его мощь оказались бесполезны против этого русского монстра.
Исида понимал, что бой на дистанции будет проигран заранее. Его атаки были для этого существа не более чем детскими игрушками. Оставался лишь один, последний шанс. Ближний бой, где исход решает не только уровень силы, но и мастерство.
— А-а-а-а-а! — из груди Исиды вырвался нечеловеческий, полный отчаяния и ярости крик.
Он отбросил в сторону свой бесполезный фокусирующий жезл. Одним резким движением он выхватил с пояса катану. Клинок, выкованный из особого сплава, пропитанного боевой Пылью, мгновенно вспыхнул зловещим, багрово-красным светом. Вокруг лезвия закружились видимые даже невооруженным глазом волны концентрированной энергии, готовые рвать и кромсать броню и плоть. Исида собрал всю свою оставшуюся силу и вложил в этот последний, отчаянный рывок. Пригнувшись к земле, он сорвался с места, превратившись в алую молнию, несущуюся на Кирилла.
Кирилл же стоял неподвижно. Он мог бы испепелить его десятком разных способов, даже не сходя с места. К примеру, заключить японца в силовой кокон и раздавить. Но что-то внутри него, та самая холодная месть, требовала иного. Требовала унижения, показать этому надменному самураю всю тщетность его усилий.
Он лениво, почти небрежно, посмотрел на тело второго убитого им Дельты. Рядом с ним, в грязи, лежал его клинок, короткий вакидзаси, чье тусклое красное свечение уже почти угасло. Кирилл протянул руку, и вакидзаси, подхваченный невидимой силой, взмыл в воздух и плавно лег ему в ладонь.