Страница 35 из 78
Глава 11
Рассвет на этом проклятом острове не принес с собой ни тепла, ни надежды. Он лишь неохотно разогнал ночную тьму, сменив ее на унылое, серое марево, в котором небо было неотличимо от свинцовых вод Охотского моря. Ветер, немного успокоившийся за ночь, снова начал набирать силу, его заунывный вой в бойницах старого форта звучал как погребальная песнь.
На стенах царила тишина. Триста шестьдесят два человека, что остались от сводного батальона курсантов, молча занимали свои позиции. Никто не разговаривал, никто не шутил. За последние дни они повзрослели на целую жизнь. Они смотрели на раскинувшийся перед ними пейзаж, испещренный воронками и телами, и ждали.
А враг не заставил себя долго ждать. С первыми лучами солнца, едва пробившимися сквозь плотную пелену облаков, японские позиции ожили. Словно муравьи, они высыпали из своих нор, занимая исходные рубежи для атаки. Больше не было никакой скрытности и маскировки. Это была демонстрация силы, открытое и наглое заявление: «Мы идем за вами, и ничто нас не остановит».
На холмах, окружавших форт ожили минометные батареи. В ущельях и лощинах концентрировались штурмовые группы. На самых выгодных позициях оборудовали свои лежки снайперы и пулеметчики. Кольцо осады, и без того плотное, сжалось до предела.
Кирилл стоял на центральной башне, самом высоком месте форта, и наблюдал за этими приготовлениями через мощную оптику бинокля. Его лицо было спокойным и непроницаемым, как всегда, но в глубине глаз уже была видна та самая безнадега, с которой обычно смотрели те, кого оставляли прикрывать отход основных сил. Вот только в этот раз они и были основными силами…
Рядом с ним, вжавшись в каменный парапет, лежал Воробей, его винтовка с длинным стволом была направлена в сторону японских позиций.
— Готовятся, командир, — тихо произнес Воробей, не отрывая глаза от прицела.
— Вижу, — кивнул Кирилл. — Не удивлюсь, если со всех позиций поснимали все тяжелое вооружение. Главсамурай не дурак, прекрасно понимает, что скоро ему будет сложно дышать, особенно с перерезанным горлом. У них на раскачку и сам штурм остались считанные часы. А потом еще свалить как-то надо, не оставляя ничего, что напрямую укажет на японскую армию.
— Да здесь оружия их производства просто завались! — удивился Воробей — Весь остров в гильзах и остатках расходников. Как это скрыть⁈
— Это и не надо скрывать — усмехнулся Строганов — всегда можно сделать морду кирпичом и сказать, что мы не отвечаем за перепродажу оружия третьим лицам. А кого контрабандисты завалили из японского пулемета, дело пятое…
Он опустил бинокль и включил гарнитуру.
— Внимание всем постам. Начинают! Огонь открывать только по моей команде. Первичные цели: офицеры, пулеметчики, минометные расчеты, снайперы.
Ответом ему было молчание в эфире, которое было красноречивее любых слов. Все были на своих местах, все были готовы.
И в этот момент мир взорвался. Десятки японских минометов, сведенные в единую батарею, открыли огонь. Это был не беспорядочный обстрел, как в прошлый раз. Первые мины с оглушительным грохотом врезались в стены форта, выбивая из старой кладки фонтаны каменной крошки и пыли. Другие, перелетев через стены, начали рваться во внутреннем дворе, засыпая округу осколками. Несколько курсантов, не успевших укрыться, упали, сраженные на месте.
Но японцы не дали курсантам передышки. Под прикрытием этого огненного шквала они начали штурм. Из ущелий и лощин, со всех сторон, на форт хлынули волны японской пехоты. Они бежали, пригибаясь к земле, короткими перебежками от камня к камню, от воронки к воронке.
— Вот они, суки! — прорычал Грушин, выглядывая из-за укрытия. Его тяжелый пулемет, установленный на самом опасном, центральном направлении, нетерпеливо подрагивал в руках. — Ну, давайте, подходите ближе, твари!
Курсанты, залегшие на стенах, вцепились в свои автоматы. Они ждали команды, ждали, пока враг войдет в зону поражения. Когда до первых рядов атакующих осталось не больше сотни метров, Кирилл отдал приказ.
— Огонь! — его голос, усиленный динамиками, перекрыл грохот боя.
И стены форта ответили. Заговорили разом, выплевывая навстречу атакующим стену из свинца и огня. Заработали тяжелые пулеметы, длинные очереди неплохо косили японцев. Защелкали автоматы, выбивая одиночные фигурки из атакующих цепей. Заухали гранатометы, накрывая огнем самые плотные скопления врага. Первые ряды японцев быстро поредели…
Бой превратился в кровавую, ожесточенную мясорубку. Стены форта, и так уже почерневшие от времени, покрылись новыми, бурыми потеками. Пули щелкали по камням над головой, высекая искры и крошево. Рядом с Кириллом курсант, ведший огонь из-за мешков с песком, вдруг дернулся и молча завалился на бок. Пуля вошла ему точно в глаз, пробив визор, не оставив ни единого шанса. Кирилл, не моргнув глазом, оттащил его тело в сторону и занял его место, продолжая вести огонь из своего автомата.
— На правом фланге сразу три пулеметных расчета вышли на короткую дистанцию! — раздался в гарнитуре крик командира второй роты. — Зажали, головы поднять не можем!
Кирилл перевел взгляд. На небольшом холмике действительно засели японский пулеметчики. Они грамотно разделили сектора обстрела, не давая защитникам возможности ответить.
— Воробей! — крикнул Кирилл. — Видишь цель?
— Вижу, командир, — спокойно ответил тот, уже наводя свою винтовку. — Вношу поправку на ветер…
Он плавно выдохнул. Грохнул выстрел, оглушительно громкий даже на фоне общего шума. На холме японский пулеметчик дернулся и упал на свой пулемет. Второй номер, попытавшийся занять его место, тут же получил вторую пулю и рухнул рядом. Пулемет замолчал.
— Цель поражена, — так же спокойно доложил Воробей, передергивая затвор.
— Рано радоваться — спокойно ответил Кирилл.
Японцы оттащили трупы и сам пулемет под прикрытием остальных расчетов, уже через несколько минут снова присоединившись к обстрелу стены.
— Там народу тьма — спокойно сказал Строганов ругающемуся Воробью, осматривая позиции на холме. — Твоя задача повредить сам пулемет.
— Принял…
Воробей, успокоив дыхание, снова прицелился. Прицельный комплекс, работал на отлично, прощая многие ошибки самого стрелка. К тому же дистанция для такой винтовки была детской. Воробей на выдохе, между ударами сердца, плавно нажал на спусковой крючок.