Страница 69 из 73
Контраст между душной, лицемерной атмосферой Академии и кипучей, деловой жизнью верфи был разительным. Здесь никто не плел интриг, не шептался за спиной. Здесь люди работали, в цехах гудели станки, по территории сновали погрузчики, в сборочном доке уже вырисовывался скелет второго «Атланта». Мой маленький мир жил и развивался, несмотря ни на что.
Я не стал собирать общее совещание. Просто прошел по цехам, перекинулся парой слов с мастерами, проверил, как идет работа над моими экстренными заказами. Все шло по плану, моя команда, получив утром приказ о моем назначении и список батальона, не впала в панику. Наоборот, они работали с удвоенной, яростной энергией.
Я застал Матвеева в оружейной мастерской. Он лично контролировал, как его бойцы, ветераны Корпуса, тестируют новую партию штурмовых автоматов. Сухой треск выстрелов на испытательном стенде был лучшей музыкой для моих ушей.
— Как идет, сержант? — спросил у него, подходя к рубежу.
— Штатно, командир, — он даже не обернулся. — Автоматика надежная, кучность в пределах нормы. Из ста стволов ни одной осечки. Хорошая машинка получилась.
— Нам понадобится четыреста таких. И еще минимум тридцать снайперских комплексов. — сказал Матвееву. — У нас три дня максимум.
Матвеев медленно повернулся ко мне. В его глазах я не увидел ни удивления, ни сомнения. Только спокойную деловитость.
— Будет сделано, командир.
В соседнем цеху я нашел Грушина. Он стоял у огромного стола, на котором были разложены комплекты новой штурмовой брони, и сверялся с каким-то списком. Рядом суетились курсанты из его команды, упаковывая броню в специальные баулы.
— Размеры подгоняем, командир, — доложил он, увидев меня. — Сняли мерки со всех из списка. Каждому будет индивидуальный комплект. Сидеть будет как влитой.
— Хорошо, — кивнул, чувствуя, как на душе становится немного теплее. — Проследи, чтобы все было готово к погрузке завтра вечером.
Я вернулся в свой кабинет. На столе меня ждал термос с горячим кофе и сэндвичи. Записка, написанная изящным почерком: Поешь. Тебе нужны силы. Верю в тебя… Она заезжала, пока я был в Академии.
Я сел в кресло, откинулся на спинку и на несколько минут просто закрыл глаза. Усталость, накопившаяся за последние дни, навалилась всей своей тяжестью. Физическая, но больше моральная. Борьба с системой выматывала куда сильнее, чем любой бой.
Я не знал, сколько я так просидел, прикрыв глаза, может, пять минут, а может, час. Очнулся я от того, что почувствовал на своем плече легкое прикосновение. Я резко открыл глаза.
Рядом с креслом стояла Елена. Она, видимо, вернулась, увидев свет в моем окне. На ней был простой дорожный костюм, волосы собраны в хвост. Никакой косметики, никаких украшений. Она выглядела встревоженной, но ее глаза смотрели на меня с такой нежностью, что у меня сжалось сердце.
— Прости, я не хотела тебя будить, — тихо сказала Елена. — Ты выглядишь ужасно.
— Соответствую моменту, — криво усмехнулся в ответ.
Она ничего не спросила про мой визит к ректору и батальон. Просто подошла ко мне сзади, обняла за плечи и положила свою голову мне на макушку. И мы снова, как и в ту ночь, просто молчали. Ее молчание снова давало мне больше сил, чем любые слова поддержки. Она не жалела меня, она была со мной. Разделяла мою боль, мою ярость, мою решимость.
— Я поговорю с отцом, — наконец произнесла она. — Он поднимет все свои связи, дойдет до министра, если понадобится. Он не позволит им…
— Не надо, — мягко перебил ее. — Не вмешивай отца. В этом весь смысл…
— Но как, Кирилл? — в ее голосе прозвучало отчаяние. — Они же… они убьют тебя.
— Не убьют, — я взял ее руку и прижал к своим губам. — Я им не по зубам, у меня есть план. К тому же, хотел бы отказаться, давно мог это сделать, есть такая возможность. Но тогда на многих вещах можно поставить крест до конца жизни.
Она посмотрела на меня, пытаясь прочесть что-то в моих глазах.
— Просто верь, — сказал ей.
— Хорошо — вздохнув, ответила Воронцова. Затем осторожно потянула меня на диван, уложив голову себе на колени. Я снова прикрыл глаза, пока Елена аккуратно гладила меня по голове. В какой-то момент я просто вырубился…
Спустя какое-то время на моем столе коротко пискнул специальный коммуникатор. Тот самый, который мне выдал Волков. Елена вздрогнула от неожиданности. Я уже хотел было подняться, но Алиса вывела сообщение на виртуальный экран прямо перед глазами. Я быстро пробежался по нему глазами, после чего смог расслабиться еще немного.
— Что там? — шепотом спросила Елена.
— Это, милая, — я вырубил проекцию. — Разрешение на охоту…
* * *
Утром следующего дня я появился в оперативном штабе учений, как ни в чем не бывало. Был выбрит, одет в свежий китель, и, судя по всему, выглядел абсолютно спокойным и даже немного веселым. Мое появление произвело на присутствующих офицеров, особенно на полковника Вяземского, эффект разорвавшейся гранаты. Они явно ждали увидеть меня сломленного и подавленного. Хрен вам по всему макияжу, неуважаемые!
— Доброе утро, господа офицеры! — бодро поприветствовал, отчего Вяземский даже поперхнулся утренним кофе. — Надеюсь, все хорошо выспались перед началом ответственной миссии?
Я не стал дожидаться ответа и прошел прямо к столу полковника.
— Господин полковник, у меня к вам небольшая просьба. В соответствии с уставом, перед принятием командования, я хотел бы получить на руки заверенные копии всех документов, касающихся предстоящих учений. План операции, приказ о формировании батальона, полный и подтвержденный списочный состав с личными делами, карты, данные разведки. Все, что есть. Для служебного пользования, разумеется.
Вяземский и его помощники уставились на меня, как на идиота.
— Зачем это вам, капитан? — процедил полковник, с трудом скрывая раздражение. — Все необходимые данные будут доведены до вас в установленном порядке.
— Установленный порядок меня не устраивает, господин полковник, — я улыбнулся своей самой обаятельной и самой наглой улыбкой. — Я несу личную ответственность за четыреста человек. И я хочу иметь на руках полную документальную базу. На случай, если возникнут… непредвиденные обстоятельства. В уставе есть соответствующий параграф, я вчера специально освежил его в памяти. Командир подразделения имеет право ознакомиться со всеми материалами.
Он хотел было возразить, но я видел, что он не знает, как это сделать, не нарушив устав. Моя просьба была абсолютно законной.