Страница 41 из 73
Барон, оторвавшись от уха полицейского, развернулся ко мне. Его лицо, и без того красное от выпивки и гнева, стало багровым.
— А ты еще кто такой, чтобы решать, чье здесь требуется вмешательство⁈ — прошипел он, брызжа слюной. — Ты преступник! И твое место в камере! Унтер, выполняйте свой долг! Арестуйте его!
— А ты тоже, похоже, неместный и недавно в столице? — усмехнувшись, спросил у молодого барона — Надо было сперва подробнее поинтересоваться у друзей — я кивнул в сторону нескольких курсантов из компании дворян — и только потом лезть в драку. Скажи спасибо, что стоишь ровно и дышишь без хрипов.
Полицейский дернулся, словно марионетка, но замер, встретившись со мной взглядом. Я не смотрел на него с угрозой, скорее с легкой, почти отеческой жалостью.
— Мой долг, барон, — я проигнорировал его очередной брюзжащий выпад и обратился напрямую к унтер-офицеру, — это обеспечить соблюдение закона. А закон, как мне кажется, в данный момент грубо нарушается, причем не мной.
Я медленно и демонстративно, полез во внутренний карман своего пиджака. Несколько аристократов инстинктивно отшатнулись, видимо, решив, что я тянусь за оружием. Унтер-офицер напрягся, его рука легла на кобуру.
— Не стоит, — так же спокойно сказал ему, продолжая неспешно расстегивать карман. — Я не собираюсь оказывать сопротивление законным представителям власти. Наоборот, собираюсь им помочь.
Мои пальцы нащупали холодный, тяжелый металл. Я вытащил его и, не глядя, протянул на открытой ладони унтер-офицеру.
— Ты что творишь⁈ — зашипел барон на полицейского. — Чего замер?
— Алекс, не надо, будет только хуже — простонал кто-то из курсантов.
— Заткнись! — рявкнул на него сынок чиновника. — Мне плевать кто он!
— Ой дурак… — тихо протянул Грушин.
Это был металлический жетон, тускло блеснувший в свете хрустальных люстр. А в центре его выгравирован зловещий символ, который в определенных кругах столицы вызывал откровенный страх: грифон, держащий молнии, символ Особого Корпуса Жандармерии.
Лицо унтер-офицера в тот момент, когда он увидел жетон, стоило того, чтобы его запечатлеть на картине. Оно прошло через все стадии осознания за какие-то три секунды. Я увидел, как расширились его зрачки, когда опознал герб. Унтер-офицер инстинктивно вытянулся по стойке смирно, так резко, что его каблуки щелкнули по мраморному полу. Его рука, еще секунду назад лежавшая на кобуре, взметнулась к козырьку фуражки.
— Ваше… ваше благородие… — пролепетал он, его голос дрожал и срывался. — Прошу прощения… я… я не знал…
— Рекомендую в следующий раз сразу интересоваться такими вещами, это избавит вас от щекотливых ситуаций — спокойно ответил ему.
В зале воцарилась мертвая тишина, остальные аристократы замерли с открытыми ртами. Барон фон Адлерберг, который еще мгновение назад изрыгал угрозы, смотрел на жетон, и его багровое лицо приобретало нездоровый, сероватый оттенок. Попытка давления и подкупа на глазах у офицера Особого Корпуса, это было уже не та история, которую можно замять на дурака с помощью папиных связей.
— Я официально требую связаться с дежурным Седьмого управления полиции, — мой голос прозвучал уже не как просьба, а как приказ. — Доложите о нападении на офицера Корпуса группой аристократов.
— Также уведомляю всех присутствующих, — я обвел взглядом ошеломленных дворянчиков и бледного управляющего — что с момента моего входа в этот зал княжича Алтынина велась и ведется непрерывная аудио- и видеофиксация всего происходящего. Материалы будут приобщены к уголовному делу.
Рядом со мной появилась Алиса, на плече хвостатой покоилась огромная телекамера.
Ситуация перевернулась с ног на голову. И судить их будут не в продажном суде районном управы, а на закрытом трибунале под патронажем Корпуса, где не действуют ни титулы, ни деньги.
Мои слова о Седьмом управлении и непрерывной записи подействовали, как ушат ледяной воды на пьяную компанию. Спесь с аристократов слетела мгновенно, сменившись плохо скрываемой паникой. Они начали испуганно перешептываться, бросая на меня затравленные взгляды. Молодой барон, который только что пытался купить полицейского с потрохами, теперь стоял белый как мел и, кажется, вообще забыл, как дышать. Он, в отличие от совсем уж отбитого Алтынина, прекрасно понимал, что такое Седьмое управление, в котором служат только простолюдины, шансов соскочить резко сошли на нет.
Унтер-офицер, дрожащими руками набрав номер дежурной части Седьмого управления, что-то быстро и сбивчиво говорил в трубку, постоянно бросая на меня испуганные взгляды. Он докладывал ситуацию, и я видел, как по мере его доклада лицо его становится все более серьезным, а спина все более прямой. Очевидно, на том конце провода ему давали очень четкие и недвусмысленные инструкции.
Закончив разговор, он подошел ко мне и, снова козырнув, доложил почти официальным тоном:
— Ваше благородие, оперативная группа Седьмого управления будет здесь с минуты на минуту. Мне приказано до их прибытия обеспечить неприкосновенность места происшествия и взять под охрану всех участников инцидента.
«Взять под охрану», а не «задержать», формулировка была очень точной. Он посмотрел на меня, ожидая приказаний. В его глазах я больше не был ни преступником или жертвой, скорее параллельным начальством.
— Выполняйте, унтер, — коротко кивнул ему. — И проследите, чтобы никто из этих господ, — я посмотрел на притихших аристократов, — не попытался случайно исчезнуть, заскочив в сортир. Особенно вот эти двое, они нам еще понадобятся для дачи очень подробных показаний.
— Так точно! — рявкнул унтер, и в его голосе прозвучало неподдельное рвение. Он тут же отдал команду своим патрульным, и те, уже без всякого страха и сомнений, жестко, но корректно, сгруппировали всех аристократов в одном углу зала, отрезав им пути к отступлению.
В этот момент ко мне подошла Елена. Она все это время стояла в стороне, молча наблюдая за происходящим. Ее лицо было по-прежнему бледным, но в глазах вид смесь восхищения и любопытства. Она посмотрела на жетон, который я все еще держал в руке.
— Так вот, значит, как это происходит — тихо со смешком произнесла девушка. — Раз! И кабацкая драка превратилась в спецоперацию.
— В конце концов, должны же быть хоть какие-то плюсы от кровавой службы — со вздохом убрал жетон обратно в карман.