Страница 40 из 73
Глава 12
Я стоял посреди разгрома, и в наступившей тишине, нарушаемой лишь тихим звоном уцелевшей люстры и стонами поверженных «джентльменов», время, казалось, замедлило свой бег. Адреналин, кипевший в крови секунду назад, наконец, схлынул. Вокруг царил хаос: опрокинутые столы, залитые дорогим вином и кровью, осколки посуды и хрусталя, сверкающие на полу, как россыпь бриллиантов, и среди всего этого великолепия тела тех, кто еще пять минут назад считал себя хозяевами жизни.
Мои ребята, как по команде, вернулись на свои места без лишних слов и бравады. Просто садились за стол, поправляя сбившиеся галстуки, и наливали себе шампанского из уцелевших бутылок. Вид у них был такой, будто они только что не в драке участвовали, а партию в преферанс закончили. Эта выдержка и вбитая в них дисциплина производили на случайных свидетелей впечатление куда более сильное, чем сама драка.
Елена подошла ко мне, ее лицо было бледным, но в глазах не было страха, только тревога за меня. Она взяла салфетку со стола и осторожно стерла с моей щеки брызги чужой крови.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, пальцы едва заметно дрожали.
— Более чем, — я взял девушку за руку, успокаивающе сжимая пальцы. — Просто аппетит испортили.
В этот момент в зал вбежал управляющий рестораном, маленький, лысеющий человечек в безупречном фраке. За ним, тяжело дыша, спешили двое лакеев и метрдотель.
— Господи! Боже мой! Что здесь произошло⁈ — залепетал он, хватаясь за голову и с ужасом оглядывая поле боя. Его взгляд метнулся от разбитых витрин к лежащим на полу телам, затем к нашей компании, спокойно распивающей шампанское, и, наконец, остановился на мне. В его глазах я увидел натурально животный ужас. Он, очевидно, прекрасно знал, кто такой княжич Алтынин, и понимал, чем чревато такое происшествие для его заведения.
— Нападение! — прохрипел один из дворян, указывая на нас трясущимся пальцем. — На нас напали! Вызывайте полицию! Немедленно!
Его истерика была прервана появлением той самой полиции. В зал, расталкивая любопытных официантов, ввалился первый наряд, рослый унтер-офицер и двое патрульных. Их лица, поначалу выражавшие стандартную полицейскую скуку, мгновенно вытянулись, когда они увидели масштаб разрушений. А когда они начали узнавать в лежащих на полу «пострадавших» отпрысков знатнейших фамилий Империи, на лицах и вовсе отразилась паника.
— Это они! — тут же подскочил к ним управляющий, снова тыча пальцем в нашу сторону. — Они ворвались, начали все крушить, избили его светлость князя Алтынина! Я требую их немедленного ареста!
Аристократы, которых тем временем начали поднимать с пола их уцелевшие товарищи и подоспевшие лакеи, тоже пришли в себя.
— Арестовать эту чернь! — простонал один из них, держась за разбитую губу. — Они посмели поднять руку на дворян! Да вы знаете, кто мой отец⁈ Я вас всех сгною на каторге!
Унтер-офицер, оказавшийся в эпицентре этого кошмара, выглядел так, будто предпочел бы сейчас оказаться в самом пекле конфликта на японо-маньчжурской границы. Он с опаской посмотрел на нашу компанию, на наши спокойные лица, на Елену, стоящую рядом со мной с видом оскорбленной богини. Полицейский четко понимал, что мы не похожи на обычных уличных хулиганов. Затем его взгляд переместился на поверженных аристократов, и он увидел их статус, их богатство, врожденную уверенность в собственной безнаказанности.
— Ваше благородие, — обратился он ко мне, выбрав, как ему казалось, наиболее нейтральный тон. — Будьте добры, предъявите ваши документы. И пройдемте в управление для дачи показаний.
Я молча достал из внутреннего кармана свой паспорт и офицерское удостоверение Академии и протянул ему. Он взял их с опаской, как будто это были раскаленные угли.
— Капитан Строганов… Странно, разве в академии учатся капитаны⁈… — прочитал он вслух, поняв, что конкретно влип.
В этот момент к нему подскочил один из побитых аристократов, тот самый, что кричал про отца. Это был молодой барон, чей папаша действительно занимал какой-то высокий пост в городской управе.
— Что ты с ним разговариваешь, унтер? — зашипел он ему на ухо так, чтобы слышали все. — Хватай его и в кутузку! Мой отец позаботится, чтобы ты завтра же получил лейтенантские погоны. А еслинет… — он сделал многозначительную паузу, — можешь паковать чемоданы в какой-нибудь Мухосранск, до конца жизни будешь там пьяных мужиков гонять.
Полицейский побледнел еще сильнее, оказавшись в безвыходном положении. С одной стороны могущественные аристократы с их связями и угрозами, с другой непонятный капитан, который держится слишком спокойно для такой ситуации.
Я с холодной усмешкой наблюдал за этой сценой и не вмешивался, позволяя ситуации дойти до абсурда, давая им всем возможность показать свое истинное лицо. Я видел, как мои ребята сжимают кулаки, готовые в любой момент снова броситься в бой. Смотрел, как Елена с ледяным презрением смотрит на эту мышиную возню.
В следующий миг другой аристократ, действуя более прямолинейно и глупо, подошел к унтер-офицеру и попытался незаметно сунуть ему в карман толстую пачку купюр.
— Вот, держи, любезный, — прошипел он. — На безбедность, и забудь, что ты видел показания вон тех свидетелей, — он кивнул на перепуганных посетителей ресторана. — Они все были пьяны и ничего не помнят. Был только один нападавший, вон этот отморозок, — ткнул пальцем в меня.
Это была уже было прямое и наглое преступление, совершенное на глазах у десятка свидетелей. Унтер-офицер отшатнулся от него, как от прокаженного. Посмотрел на деньги, потом на меня, и в его глазах я увидел отчаяние. В этот самый момент я решил, что представление окончено.
Делаю шаг вперед, вставая между аристократом и почти сломленным полицейским. Атмосфера в зале, и без того наэлектризованная, стала откровенно враждебной. Мои парни за спиной напряглись еще сильнее, их молчаливая готовность к действию ощущалась почти физически. Грушин, стоявший ближе всех, едва заметно качнулся вперед, готовый в любой момент прыгнуть и свернуть шею барону, который все еще шипел угрозы в ухо несчастному унтеру.
— Сударь, я полагаю, здесь требуется вмешательство более компетентных органов, — мой голос прозвучал спокойно, но в наступившей тишине знатно резанул по всем. Все разговоры, шепот и стоны мгновенно прекратились, а взгляды, включая мутные глаза побитых аристократов и испуганные персонала, обратились ко мне.