Страница 74 из 78
Я поднял голову, сфокусировав остатки зрения. В пролом в стене, на фоне пылающих останков «Ястреба», стоял полковник Александр Ильич Арсеньев. Без каски, его седые волосы были растрепаны ветром, лицо, изрезанное морщинами, было похоже на маску ярости и тревоги. Он увидел меня, лежащего в луже собственной крови посреди ангара, и на секунду замер. А потом бросился ко мне, расталкивая своих бойцов, забыв про осторожность, про войну, про все на свете.
Он опустился рядом со мной на одно колено, его тяжелая рука легла мне на плечо.
— Строганов! — его голос, обычно усталый и ироничный, сейчас дрожал. — Живой, твою мать… Живой…
Я смотрел на его лицо, на знакомые морщины у глаз, на седую щетину. И чувствовал, как сознание уплывает, как тьма подбирается все ближе, обещая покой и избавление от этой невыносимой боли. Но нет, еще не время. Была еще одна, последняя задача, самая главная.
Собрав в кулак всю свою волю, все, что от нее осталось, я заставил свою руку двигаться. Это было самое сложное движение в моей жизни. Каждый сантиметр давался с нечеловеческим усилием, словно я пытался поднять гору. Рука дрожала, как осиновый лист, оставляя на разбитом бронежилете кровавый след. Пальцы нащупали за пазухой твердые, холодные, гладкие грани трех информационных кристаллов.
— Возьмите… полковник… — мой голос был едва слышным шепотом, слабым, как шелест сухих листьев. Каждое слово отзывалось новым взрывом боли в груди. — Это… важно… Очень…
Арсеньев посмотрел на кристаллы, потом на меня. В его глазах, в глазах старого, циничного солдата, прошедшего десятки войн, я увидел понимание. Он не стал ничего спрашивать. Что это за кристаллы, почему я, официально мертвый, оказался здесь, кто эти люди, чьи тела сейчас устилали всю улицу. Какого хрена мы в принципе устроили эту бойню. Он просто увидел все в моих глазах. Молча взял их из моей дрожащей руки.
В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на кристаллах, я почувствовал, как с моих плеч упала невыносимая тяжесть. Все, я сделал все, что мог, эстафета была передана.
— Медика! Сюда, твою мать, быстро! — заорал он, не отводя от меня взгляда. Его крик был полон ярости и отчаяния.
Вокруг тут же засуетились санинструкторы с красными крестами на шевронах. Чьи-то сильные руки подхватили меня, уложили на носилки. Я почувствовал резкий укол в шею, и по венам побежал спасительный холод.
— Пульс нитевидный! Давление сорок на двадцать! Множественные внутренние кровотечения! Неврологический шок! Как он жив до сих пор непонятно — растеряно произнёс боец, судя по всему Кинетик с медицинской специализацией.
— Адреналин прямо в сердце!
Их голоса становились все дальше, все глуше. Мир терял краски, превращаясь в серый, беззвучный туман. Я уже не чувствовал боли, только безграничную, всепоглощающую усталость. Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в спасительную темноту, было лицо усталого, старого солдата, который только что принял из моих рук эту бесконечную, проклятую войну.
А потом наступила тишина и покой.