Страница 73 из 78
Командир посмотрел на него и коротко кивнул, затем медленно, шатаясь, побрел в нашу сторону, к раненым, растворяясь в клубах Пыли. Незнакомец в плаще остался один против пятерых элитных бойцов.
Японец-бугай что-то прорычал своим, и они снова рассыпались полукругом, но теперь в их движениях не было прежней уверенности, была настороженность. Незнакомец в плаще лениво поманил их рукой.
— Хочет, чтобы кто-то из нас удостоил его чести в личном бою, серьёзно? — произнёс один из японцев. За годы службы на Дальнем Востоке я кое-как научился понимать их собачий язык.
— Откуда у вас честь⁈ — ответил незнакомец на чистейшем японском, и я увидел, как все пятеро вздрогнули. Затем медленно достал из-за спины два коротких клинка — Чести у тебя не больше, чем у бешеной псины с плешью на башке.
Бугай что-то коротко рявкнул, и четверо его подручных, обнажив пылевые клинки, одновременно ринулись в атаку. Незнакомец не стал отступать, шагнул им навстречу. Он двигался невероятно быстро, его плащ развевался, как крылья летучей мыши, при этом на ходу менял рисунок и расцветку, скрывая движения хозяина. Боец увернулся от огненного шара, пропустил мимо себя удар клинка, и с разворота пнул одного из нападавших ногой в грудь. Удар был такой силы, что пылевой барьер японца лопнул, как мыльный пузырь, и тот улетел на несколько метров, врезавшись в контейнер.
Незнакомец принял на два своих клинка серию ударов, и я увидел, что навершия этих клинков сделаны в виде лисьих голов. Он закрутился в смертельном вихре, отбивая удары, и вдруг один из его клинков вонзился по самую рукоять в сердце второго японца. Не вынимая оружия, он развернулся, уходя от атаки третьего, и метнул нож. Тот со свистом пролетел через половину склада и вонзился точно в глаз тому бедолаге, которого он пнул первым. Тело дёрнулось и затихло.
Оставшиеся двое и их командир-бугай атаковали вместе, создавая огненный шторм. Но незнакомец был уже в движении, на ходу выдёргивая меч из тела убитого. На его запястьях вспыхнули какие-то странные браслеты, и вокруг него развернулся сегментированный барьер, похожий на тот, что был у Строганова, но какой-то другой, более темный и зловещий. Удары Пыли разбивались о него, не причиняя вреда. А потом незнакомец сделал что-то немыслимое. Он просто швырнул свои клинки, на которых замерцали багровым светом странные символы, в двух оставшихся Дельт, и пока те отбивались, выхватил из-под плаща два револьвера, точь-в-точь как у командира. Грянули шесть быстрых, почти слитных выстрелов, и два последних подручных бугая рухнули на пол.
Теперь они остались один на один.
Японец, поняв, что с дистанции ему не победить, ринулся в ближний бой, его собственный клинок оставлял в воздухе огненный след. Но незнакомец был быстрее. Он отбил удар браслетами, которые за долю секунды превратились в тяжелые наручи. А потом была серия коротких мощных ударов. Завершил серию чётким в солнечное сплетение и локтем в челюсть. Бугай пошатнулся, сознание явно поплыло. Незнакомец сделал шаги с разворота ударил его ногой по колену. Хруст был слышен даже сквозь шум боя снаружи. Японец с криком рухнул на одно колено. Но ему не дали упасть просто так. С убийственной скоростью ему в челюсть прилетел армейский ботинок. Бугай рухнул на спину и затих.
Стрельба снаружи начала стихать. Я услышал нарастающий гул множества двигателей. Наша кавалерия прибыла!
Незнакомец в плаще спокойно подошел к поверженному японцу, который с трудом приходил в себя, и перезарядил один из револьверов, с характерным щелчком захлопнув барабан. Он что-то сказал ему по-японски. Бугай, сплюнув кровью, саркастически хмыкнул в ответ. Тогда незнакомец снова сказал, медленно поднимая револьвер, но уже по-русски, и я разобрал слова, которые до сих пор звучат у меня в ушах:
— Мы бьём по струнам что есть мочи! Оркестр наш желает вам спокойной ночи!
А потом он нажал на курок.
В этот момент ворота склада с оглушительным скрежетом были вынесены внутрь, и в пролом хлынули бойцы нашего батальона. Но я смотрел лишь на темную фигуру в плаще. Незнакомец резко повернулся и посмотрел прямо мне в глаза, чуть склонив голову, затем прижал палец к губам.
Сделав свое дело, боец в плаще просто шагнул в тень, и растворился в ней, словно его никогда и не было. И я понял, что сегодня видел то, чего видеть не должен был.
* * *
Боль.
Она вернулась не сразу, сначала отступила чужая, ледяная воля, что вела мое тело, и в образовавшуюся пустоту хлынула слабость. Такая всепоглощающая, такая абсолютная, что я просто рухнул на колени, не в силах больше удерживать себя в вертикальном положении. А следом, как волна цунами, накатила уже боль. Не та, острая, к которой я привык, от пули или ножа. Эта была другой, глубинной, будто каждый нерв в моем теле, каждую клетку, каждый атом превратили в оголенный провод под напряжением. Я чувствовал, как рвутся перегруженные мышцы, как трещат суставы, как отказывают внутренние органы, которые Алиса отчаянно латала последние пятнадцать минут этого кровавого безумия.
Сознание мерцало, как догорающая свеча на ветру. Звуки доносились словно из-под толщи воды: далекие крики, треск выстрелов, чей-то командный выкрик. Мир превратился в калейдоскоп размытых, уродливых пятен. Я скорее чувствовал чем видел, как мои парни инстинктивно сомкнули вокруг меня кольцо, прикрывая своего беспомощного командира.
Жёстко закашлялся, и грудь обожгло огнем. На холодный бетон брызнула кровь, густая и темная. Легкие горели, я пытался вдохнуть, но получалось только хрипеть, судорожно глотая воздух, который казался густым и вязким, как патока.
— Хозяин… Кирилл, держись! — голос Алисы в моей голове был едва слышен, он был похож на тонкую, дрожащую ниточку, готовую вот-вот оборваться. — Повреждения критические… каскадный отказ систем…
Она сделала все, что было в ее силах, и даже больше. Стала моим щитом, моим мечом, моей волей. Но даже ее гений был бессилен перед хрупкостью человеческой плоти.
Сквозь грохот и туман, окутавший мое сознание, я услышал новый звук. Тяжелый, размеренный топот десятков армейских ботинок по асфальту. Резкие, отрывистые команды. И один голос, который я узнал бы даже в предсмертном бреду. Голос, который прорвался сквозь пелену боли, как луч маяка сквозь шторм.
— Вперед! Зачистить периметр! Медиков сюда, быстро!