Страница 4 из 25
— Лейла Гилберт, доброе утро. Не ожидал услышать тебя в субботу, — отвечает он после второго гудка.
— Доброе утро, Алан. Мне нужно одолжение, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Слушаю тебя.
— Мне нужно досье на одного бывшего заключенного. Нейтан Джонс. Его недавно освободили.
В трубке повисает тишина.
— Нейтан Джонс? — неуверенно переспрашивает он.
— Да. Брат моего мужа.
— Лейла… — его тон меняется, в нем слышится упрек. — Это дело заблокировано. Всё, что связано с Нейтаном Джонсом, находится под федеральным грифом секретности. У нас нет туда доступа.
Я нервно зачесываю волосы назад рукой.
— Даже у тебя?
— Даже у меня. Даже начальник отдела ФБР не сможет поднять его без прямого разрешения сверху. Всё… сложно.
Сложно.
Это слово они используют всегда, когда дело пахнет чужими тайнами. И здесь эти тайны определенно есть.
— Понимаю… — лгу я.
— Могу сказать тебе только одно, — добавляет он тише. — Держись от него подальше, Лейла. Есть имена, которые никогда не должны появляться в твоих поисковых запросах, и его имя — одно из них.
Я вешаю трубку прежде, чем успеваю сказать то, о чем пожалею. Кладу телефон на стол и остаюсь сидеть, молча глядя на него.
Нейтан Джонс не должен был выйти из тюрьмы. А раз он вышел, значит, кто-то захотел видеть его на свободе.
Я снова беру телефон и всматриваюсь в снимок. Он видел меня.
Это был он? Зачем присылать его мне?
Неслучайно. И не просто чтобы пригрозить. Чтобы предупредить.
Я прикусываю губу и закрываю глаза.
Это не должно меня так волновать. Я не должна чувствовать этот коктейль из страха и влечения, который скручивает мне живот. Он брат моего мужа. Преступник. Мужчина, которого вообще не должно быть в моих мыслях.
И тем не менее он там есть.
Я начинаю мерить комнату тяжелыми шагами, анализируя всё, что мне известно:
1. Он младший брат моего мужа.
2. Он сидел в тюрьме. Но сколько лет?
3. Какое преступление он совершил?
4. Насколько он опасен?
5. Должна ли я держаться от него подальше?!
Я мысленно вычеркиваю последний пункт и в изнеможении падаю на диван.
Этот мерзавец разговаривал со мной всего раз в жизни, но этих нескольких минут хватило, чтобы заставить меня усомниться во всем. Возможно, это даже не он прислал мне фото. Но любопытство и желание узнать правду теперь не оставят меня в покое.
Его голос продолжает звучать во мне навязчивым эхом. Его глаза —
один светлый, другой темный
— будто смотрели на меня всю жизнь, даже когда я не подозревала, что за мной наблюдают.
Я делаю глубокий вдох.
Я не жертва.
Я адвокат.
И если Нейтан Джонс хочет поиграть со мной, ему придется узнать, что не стоит играть с той, кто знает законы темноты лучше, чем кто бы то ни было.
4
Голос в машине
Лейла
Я сойду с ума.
Вот уже три дня я получаю одно и то же фото.
Каждый раз тот же ракурс, то же расстояние.
Одно — когда я паркуюсь перед офисом.
Другое — когда иду к дому с сумкой в руках.
Последнее, сделанное сегодня утром, — когда я задергиваю шторы в гостиной.
Я подумывала заявить в полицию, сменить номер, установить камеру. Но каждый раз я останавливаюсь. Потому что какая-то часть меня хочет узнать, как далеко он зайдет. И эта мысль пугает меня сильнее, чем сам Нейтан.
С тех пор как он вышел, моя жизнь начала окрашиваться в серые тона. Мне кажется, я натыкаюсь на него повсюду: в нескольких шагах от себя, достаточно близко, чтобы коснуться, достаточно далеко, чтобы я не могла ни в чем его обвинить.
В тот вечер я задерживаюсь в офисе дольше обычного. Кристиан на дежурстве — или, по крайней мере, он так сказал. В последнее время я уже не понимаю, говорит ли он по привычке или чтобы что-то скрыть. Наш брак угас много месяцев назад. Он не целует меня, больше не прикасается ко мне. Но меня это не волнует. Правда в том, что я больше ничего к нему не чувствую.
Я завожу машину и собираюсь включить передачу, как вдруг замечаю кое-что в зеркале заднего вида: тень, застывшую под фонарем, слишком неподвижную для обычного прохожего.
Он смотрит на меня.
Я сжимаю руль.
Возможно, это совпадение.
Возможно.
Я собираюсь тронуться с места, но радио со скрежетом и электрическим треском включается само по себе. Экран мультимедиа мигает, выдавая код ошибки, который тут же исчезает. Сердце подлетает к самому горлу.
— Не оглядывайся, цветочек. Просто езжай, — шепчет Нейтан.
Его голос заполняет салон — низкий, хриплый, будто он говорит мне прямо на ухо. Он доносится не только из передних динамиков, но и из задних, и из центрального. Он окружает меня со всех сторон.
Я вцепляюсь в руль так, что белеют костяшки пальцев. Пытаюсь нажать на кнопку выключения, но экран продолжает гореть, а громкость заблокирована.
— Я ждал тебя. Ты же знаешь, я не могу от тебя оторваться.
Его тон кажется почти нежным, но за ним скрывается какой-то голод.
— Тсс. Не останавливайся. Набирай скорость и веди машину как ни в чем не бывало. Хочу видеть, как ты пытаешься притвориться, будто у тебя уже не промокло между ног от одного только моего голоса.
Дикая дрожь прошивает спину. Машину слегка ведет в сторону. Он тихо смеется — от этого искаженного звука у меня по коже бегут мурашки.
— Хорошая девочка. Продолжай в том же духе. Прямо сейчас я наблюдаю за тобой через спутник… и воон через ту камеру на углу улицы. Ты же знаешь, что у меня есть доступ ко всему, правда?
Радио резко умолкает. Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим рваным дыханием.
Я сижу неподвижно несколько секунд, затем делаю глубокий вдох и продолжаю движение.
Мне не страшно
, повторяю я себе.
Мне нельзя бояться
.
Я проезжаю несколько километров и паркуюсь на небольшой стоянке около Центрального парка. Дождь льет стеной, превращая огни города в глухой, монотонный шум.
Я выхожу из машины, накидываю капюшон и вдыхаю влажный воздух, пытаясь успокоиться.
Но когда я поворачиваюсь к ограде, он уже там.
— Черт, — шепчу я в панике.
Он стоит, прислонившись к фонарному столбу, руки в карманах куртки, лицо наполовину скрыто тенью. И смотрит на меня так, словно знал меня всегда.
Я не знаю, закричать мне или подойти ближе. Но уже слишком поздно: он сам идет в мою сторону.
— Тебя здесь быть не должно, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.