Страница 86 из 156
Глава 4
В четверг утром Одинцов заходит в кабинет и кладёт на край моего стола в представительстве записку Маргариты Тихоновны, потом остаётся рядом, пока я читаю. Листок вырван из клетчатого блокнота, которым она обычно записывает расходы на дом. На обороте проступают две перевёрнутые суммы и слово «дрожжи». На лицевой стороне указана половина восьмого и дважды подчёркнуто, что опаздывать нельзя.
– Раньше она всё равно никого за стол не посадит, – объясняет Одинцов. – До семи у неё духовка занята. Позже уже сам Генрих Оттович начнёт смотреть на часы.
– Генрих Оттович тоже будет? – немного притворно удивляюсь я хорошо известному мне факту, что Вайс будет ждать именно меня.
– Ради вас и будет. После воскресенья два раза спрашивал, играете ли вы. Хочет проверить, так же хорошо вы считаете карты, как хоккейные матчи, – явно заманивает меня небольшой лестью Одинцов.
В воскресенье я выдал ещё не объявленное число встреч с канадцами за разговоры чешских рабочих. Вайс тогда не стал расспрашивать, откуда прикомандированные чешские рабочие в цеху немецкого завода знают больше министерства спорта. Он вообще в тот день не задавал никаких вопросов.
«На самом деле пришел посмотреть на меня и показать себя в определенном свете. Вышел из тени и явно привлек внимание, не оставив никаких доказательств своей причастности к покушению на меня, – так сейчас кажется мне. – Значит, уверенно себя чувствует в достаточно двоякой ситуации»
Теперь, через четыре дня, для интересующего его ответа понадобились уже карточный стол, знакомая квартира и несколько свидетелей, которые сочтут его интерес обычным мужским любопытством.
«Ну, еще повод собраться вместе, а что может быть проще, чем устроить встречу через популярную игру? В которой он всегда побеждает, только победу частенько забирает информацией, а не подсчетом прихода на листке».
Так действует осторожный человек, решивший еще раз присмотреться ко мне. Так же может поступить любой любитель ската, которому пообещали нового соперника. Между этими двумя объяснениями пока нет ничего, кроме фамилии, пересказа чужого голоса и моего желания поскорее соединить их.
Одинцов привычно поправляет серый нарукавник. Манжета под ним застёгнута на обе пуговицы, карандаш за ухом сточен почти до металла.
– Если плечо вам мешает, я скажу Маргарите, что врач запретил, – вдруг предлагает он. – Она поворчит и перенесёт встречу на следующую неделю.
Выход он оставляет мне слишком удобный. Это может быть проверкой моего отношения к внезапному предложению. Но еще может оказаться простой заботой человека, который привык устраивать чужие дела и потом отвечать за причиненные по незнанию неудобства.
– Плечо к вечеру не станет умнее, – говорю я. – Обязательно приду.
– Тогда записку верните. Рита на оборотах сводит расходы за месяц, ей каждый лист нужен, – получаю я еще одно неожиданное предложение от Одинцова.
Я понимаю, что Маргарита Тихоновна исправно ведет плановое хозяйство семьи. Но сейчас довольно странное предложение вернуть обычный использованный листок бумаги говорит больше о желании спрятать следы своего личного подхода ко мне.
Без слов отдаю записку, делая вид, что не обратил никакого внимания на странность. Одинцов складывает её пополам, прячет в нагрудный карман и уходит к двери.
– Борис Сергеевич.
Он оборачивается.
– Вайс сам просил меня пригласить? – закономерный вопрос от сотрудника комитета сотруднику, ведь они по одному ведомству служат.
– Меня просила Маргарита Тихоновна. Кто просил её, не знаю. В этом доме распоряжения хозяйки обычно начинают исполнять раньше, чем выясняют их происхождение, – безобидно улыбается Одинцов.
Ответ похож на правду и поэтому ничего не проясняет. Одинцов улыбается, словно именно этого и добивался, затем закрывает за собой дверь.
Гурьев находится этажом ниже, в кабинете Ковальчука. Майор уехал проверять новую охрану Биндера и отвозить ему раскладушку с другими необходимыми для хоть какой‑то жизни в подвале предметами, поэтому на столе вместо его бумаг лежит разобранный телефонный аппарат. Полковник держит в руке трубку и ждёт связиста, который должен заменить угольный микрофон.
– Приглашение подтвердили, – докладываю я. – Сегодня в половине восьмого. Вайс спрашивал обо мне дважды.
Гурьев кладёт трубку рядом с аппаратом.
– Через кого?
– Маргарита передала Одинцову записку. Дальше цепочка неизвестна, но Одинцов попросил записку обратно, – подчеркиваю я сомнительные моменты приглашения.
– Даже так? – удивляется Гурьев. – Тогда так и оставим. Что вы хотите получить за вечер?
– Услышать его вблизи, посмотреть и понять, зачем ему понадобился я.
– Опознать голос сможете?
– Я этого голоса сам не слышал. Его слышал Биндер по телефону. Смогу только сравнить с пересказом, но процесс опознания голоса в телефоне не даст нам никаких гарантий, – пожимаю я плечами.
– Уже разумнее думаете, – согласен полковник.
Гурьев отодвигает отвёртку и сцепляет пальцы на столе.
– Идете в квартиру как гость и остаётесь просто Соболевым. Никого не задерживаете, на откровенность не вызываете и за Вайсом после квартиры не тянетесь. Если увидите какую‑то связь, запоминаете. Если увидите преступление, сначала убеждаетесь, что это не карточный долг.
– Хорошо. До вечера еще хочу зайти в «Эксквизит», – предупреждаю я его.
– К Инге? – сразу понимает меня Гурьев.
– Под видом покупки. Посмотреть на неё после объявления и понять, держит ли она газету у кассы.
– Снаружи за магазином наблюдают с открытия. Внутри вы можете увидеть больше, но и себя покажете. Об аквариуме не говорите, газету перед ней не раскрывайте, никаких проверочных фраз не придумывайте, – предупреждает меня Гурьев.
– Куплю настоящий подарок жене и уйду, – обещаю я.
– Не задерживайтесь. Если она вас уже знает, ничего нового не сообщите. Если не знает, знакомство тем более должно выглядеть случайным, – напоминает он.
– Ковальчук будет рядом с квартирой?
– Дальше соседнего квартала. В одиннадцать вечера звоните дежурному. Если не позвоните, он войдёт к Бортникам со всеми последствиями для советско‑немецкой дружбы.
– Маргарита Тихоновна его больше не накормит, – опасаюсь я за майора.
– Поэтому постарайтесь позвонить. Хорошие отношения Ковальчука с душой нашего небольшого сообщества нам крайне необходимы.