Страница 156 из 156
За дверью актового зала репетируют песню к Первому мая. Кто‑то берёт слишком высоко, кто‑то вступает раньше, но вместе получается громко и почти стройно. Внизу тётя Зина всё ещё отвоёвывает гвоздики у автобуса. В кабинете Гурьева сейчас решают, что делать с Фогелем и звонком из Берлина.
Почти две недели назад Андрей Соболев оставил в этой комнате синюю копию настоящего счёта, но к утру она исчезла. Попала к Вайсу, запустила процесс и потом нажала на спусковой крючок пистолета в «Цур Линде».
Сегодня комната встретила меня названием товара, которое четыре человека придумали несколько часов назад за закрытой дверью.
Теперь в серой папке Одинцова лежит лист с моей подписью и ложью, которую те же четыре человека придумали несколько часов назад. Одинцов играет в долгую и уверен, что вскоре моя ложь вызовет много вопросов. А он будет здесь совсем не при чем.
Мы поставили капкан на его курьера. Одинцов первым положил в него бумагу на меня.
В коридоре Ковальчук разворачивает третий экземпляр. Штамп канцелярии лёг поверх буквы в слове «вагонного», подпись Одинцова стоит ниже моей.
– Он явно хотел, чтобы вы исправили название, – говорит майор.
– Или подписал.
– Вы подписали.
– И получили его экземпляр. Это важно, – уверен я.
Ковальчук убирает лист во внутренний карман.
– Это ещё не доказательство связи с Фогелем, – напоминаю ему я.
– Нет. Фогель мог звонить по работе. Одинцов мог придумать товар сам. Номер мог оставить вчера случайно, согласен со мной Ковальчук.
– Слишком много «мог».
– Для задержания мало. Для следующего разговора уже достаточно, – признает Ковальчук. – Ждем расшифровки разговоров от Рата. По ним станет многое ясно.
Из кабинета машинисток выходит уборщица и просит нас не стоять возле ведра. Мы отходим к окну. Во дворе водитель сливает воду из радиатора старого автобуса, значит, он уже никуда не поедет.
– Или, наоборот, готовят к празднику, – говорит Ковальчук, будто подслушав мои мысли.
Теперь время встает на растяжку, кто успеет раньше, наша накладная выстрелит у Пуллаха или произойдет голосование в Бонне?
Заговорит Фогель и сдаст Одинцова или раньше здесь появится проверяющий из Москвы или Берлина, который отправит меня в Советский Союз? С отрицательным итогом по моей деятельности и последующим увольнением из комитета?
Правда, все изменится только для меня, расследование по Одинцову и Вайсу доведут до конца Гурьев, Ковальчук и Рат с Лоренцом. В их способности и служебной цепкости я полностью уверен.
У Пуллаха теперь лежит накладная на никогда не существовавшую поставку. У Одинцова лежит командировочное задание на не существовавший товар. Под обеими бумагами стоит одно имя.
А. Соболев