Страница 17 из 31
«Моя мама всегда говорила то же самое», — сказала я, натянув улыбку.
Я никогда не понимала, почему моя мама вышла замуж за отчима. Да, он мог обеспечить ей финансовую стабильность, о которой она так мечтала, но при этом он был довольно невнимательным и отстранённым. Единственные «романтические вечера», на которые они когда-либо ходили, — это корпоративные мероприятия, где от моей матери ожидалось, что она будет очаровывать его коллег. Мне всё это казалось довольно печальным. В жизни бывали грандиозные трагедии, которые сотрясали землю и привлекали всеобщее внимание. А были и мелкие трагедии — те, которые почти никто не замечал, но которые всё же незаметно отнимали такие драгоценные вещи, как ценность и смысл жизни.
«Ну, с Романом было гораздо хуже», — сказала Рэйчел, словно вдруг вспомнив, о чём она говорила. «Он привязал её к себе и практически игнорировал».
«Я слышала, что развод прошёл не без скандалов», — подсказала я, надеясь придать разговору какой-то смысл. Любопытная следовательница во мне не собиралась упускать возможность добыть какую-то информацию. Я чувствовала себя немного виноватой, потому что Рэйчел скорбела, но утешала себя тем, что пыталась найти убийцу её сестры.
«Это вежливая версия», — сказала Рэйчел, и её звонкий смех разнесся эхом по книжным полкам.
Джаспер держался за руку Рэйчел, пока она его гладила, и его глаза начали медленно закрываться — верный признак того, что он устал играть.
«Могу я спросить, что произошло?» — спросила я, искренне обеспокоенная.
Рэйчел поморщилась, и я задалась вопросом, не переборщила ли я. «Послушай, я люблю Сару. Ты же это знаешь, правда?»
Я кивнул. Её любовь к сестре была настолько очевидна, что даже слепой это заметил бы.
«Она была доброй, милой и любила всем сердцем, но…» — Рэйчел замолчала, словно подбирая нужные слова, — «когда эта любовь обернулась злом, она вложила всю свою энергию в то, чтобы защитить себя. Я люблю её, но у неё была довольно неприятная сторона характера. Например, однажды, когда мы были подростками, она целых шесть месяцев копила на новую камеру. Она обожала эту штуку. Однажды вечером я собиралась на вечеринку и спросила, можно ли мне её одолжить, но она категорически отказала. Мне это показалось немного несправедливым, так что я всё равно её взяла…»
«Ой-ой», — сказала я, поморщившись.
Я знала, что сейчас последует что-то. Иногда, когда люди рассказывали о том, как близки они со своими братьями и сёстрами, я сожалела о том, что я единственный ребёнок. А потом я слышала такие истории, которые заставляли меня радоваться, что рядом не было никого, кто мог бы трогать мои вещи.
«Да», — сказала Рэйчел, смущённо смеясь. «Кто-то в итоге пролил на неё пиво. Поверь, она до сих пор вспоминает эту историю, хотя прошло уже больше десяти лет! Я заменила ту вещь, но она так и не перестала об этом говорить. Как только она сдалась в браке, она использовала все возможные уловки, чтобы оказаться в выигрыше. К сожалению, Роман тоже не собирался вести себя благородно. Они делали всё, что только могли придумать, чтобы усложнить друг другу жизнь».
«Можешь привести какие-нибудь примеры?» — спросила я.
«Где-то тысячу», — ответила Рэйчел, закатив глаза. «Эти двое постоянно ссорились, и Сара постоянно звонила мне, чтобы пожаловаться. Ладно, когда Роман съехал, он по-прежнему должен был оплачивать коммунальные услуги за квартиру. Сара попросила его переоформить счет на её имя, и он сказал, что сделает это».
«Но так и не переоформил», — догадалась я, приподняв бровь.
В этот момент Джаспер встал и лениво потянулся. Он тут же залез Рэйчел на колени и свернулся калачиком, чтобы поспать. Рэйчел, похоже, это не беспокоило, и она даже сдвинула ноги, чтобы ему было удобнее.
«Нет», — сказала Рэйчел, — «он не переоформил. Примерно через три месяца после начала бракоразводного процесса — а к тому моменту отношения между ними уже сильно ухудшились — у Сары отключили электричество и воду. Она просто сошла с ума. Ей потребовались недели, чтобы разобраться в этой неразберихе. Она была в ярости».
«Могу себе представить, какое это было неудобство».
Хотя я сочувствовала тяжелому положению Сары и считала поступки детектива Стерлинга мелочными, я не совсем понимала, почему это заставило Рэйчел так твердо убедиться, что именно он убил Сару. Рэйчел, должно быть, уловила мои мысли, потому что она нахмурилась и начала тревожно кусать нижнюю губу.
«Началось именно так, — сказала Рэйчел с безрадостной улыбкой, — просто мелочи, которые иногда вытворяют бывшие, но я не думаю, что Сара до конца осознавала, что делает. Роман — опасный человек. Он думает не так, как нормальные люди. Я имею в виду, что он провел большую часть своей жизни, имея дело с жестокими преступниками. Его подразделение в городе занималось самыми страшными преступниками. У них каждый день были новые убийства. Ему приходилось иметь дело с бандами и наемными убийцами».
Я выпрямилась. Впервые я слышала подробности о работе детектива Стерлинга в городе. Если он привык к таким бессмысленным преступлениям, то становится понятно, почему он всегда сначала сосредотачивался на наиболее вероятном подозреваемом, а потом переходил к следующему. Вероятно, ему приходилось так поступать, чтобы справляться с огромным объемом работы, с которым он сталкивался на протяжении большей части своей карьеры.
«Такие вещи меняют образ мышления человека, — сказала Рэйчел, вздрогнув, — и я думаю, что он, должно быть, сорвался. Через несколько месяцев постоянных ссор что-то изменилось. Внезапно Сара перестала пытаться одержать верх и просто захотела развестись. Она согласилась на всё, что он хотел, и уладила все формальности за считанные дни. Я была удивлена таким поворотом в её настроении».
«Она когда-нибудь объясняла, что произошло?» — спросила я.
«Нет, — вздохнула Рэйчел, — она совсем перестала о нём говорить. А потом, однажды вечером, выпив лишний бокал вина, она рассказала мне кое-что…»
Рэйчел замолчала, а я терпеливо ждала.
«Она проговорилась, что он ей угрожал».