Страница 96 из 121
Глава 18. Конец-начало
Альберт Артемьев – Таинственное свечение
Виктор Салтыков – Белая ночь (ремикс)
Console trainin feat. Steven Aderinto DuoViolins - Obsession
Альянс
–
На
заре
Agnes Obel – Close Watch
Aerosmith – Aint’t that a bitch
Coldplay – Everglow New Version Chris Martin
Зима.
Они гуляют под темнеющим небом – или светлее оно и не бывало никогда? - в оголенном, мокром парке среди черной грязи, из-под которой кое-где пробивается жухлая, измученная трава. Кажется, только что прошел дождь. Каким-то образом угадывается, что Новый Год. Издалека слышны одинокие залпы фейерверка - это кто-то не утерпел и начал уже постреливать, хоть и рано еще.
- Мама, а почему снег уже растаял?
- У нас он долго не лежит, сынок.
- А в ‘Га-сии? – он опять смешно картавит букву «р».
- В России кое-где лежит до апреля. А где и дольше.
- Там везде холодно?
- Нет, не везде. Там везде по-разному. Россия очень большая.
- Больше, чем мы?
- Больше, гораздо больше.
- Мама, а в Б'газилии сейчас ут‘го. И лето.
- Да, это точно.
- Мама, а где папа? – включается малая.
- На работе, заинька.
- А когда он приедет?
- Через час должен подъехать.
- А сколько это – час? – уточняет пацан.
- Шестьдесят минут.
- До скольки считать?
- До трех тысяч шестисот.
- О-го. Мама, а он успеет на п‘газдник?
- Успеет, сынок. Он всегда успевает.
***
На Новый год, как и обещал, прикатил Майнхольд. Утверждал, что ночей не спал после того, как его приманили фоткой моей новой подружки, да так и не дали поездить.
Увидев меня, с порога заявляет:
- Бля, Андрюха, ты че серый какой-то, - я не рассказывал ему про то, чем увлекаюсь с недавних пор. – Эт че за мешки под глазами. Зае...ала твоя работа уже. Не, не пойдет. Слышь, те срочно надо потрахаться.
Я не возражаю, но и не настаиваю. После вчерашнего «отхода ко сну» мне все равно, и это чувство пофигизма еще не рассеялось, а я плаваю в нем.
На новогоднюю вечеринку он организовывает троих девушек. Я не спрашиваю, откуда они у него тут, в этом городе, где он бывает от силы пару дней в году. У него свой дежурный арсенал. Мы подбираем их на поршне в Виттенбергском районе, возле квартиры одной из них. Они запрыгивают и устраиваются на заднем сиденье. Места хватает всем троим – не зря Примаверу купил.
Так, кто там с нами сегодня. Светлана, красивая блондинка с внушительным размером, работает в эйч ар и рекрутинге какой-то фирмы. «Эта, чур, моя», - сразу поясняет Санек. Неджмие, учится на фармацевта. Тоже красивая, тоже – с размером, с большими глазами, блестящими, черными волосами, чувственными губами и кожей цвета слоновой кости.
- Чувак,
им
же до свадьбы нельзя, так что – ну ты в курсе, да? – еще дома наставлял он меня на счет Неджмие.
- Что – да?
- То.
Туда
можно. Это я ее надоумил. Только проработать надо. Чур, я первый. А потом – как пойдет.
Ага, как пойдет.
Третья – Беттина. Тина. Психолог. Проходит стажировочный год в Спириту Санкти, больнице
Святого Духа при одноименной церкви. Красивая, под стать ее подружкам. Рыжеватые волосы, грудь небольшая.
- Зато знаешь, как умеет, чувак, - нахваливает Майнхольд уже прямо в машине. – Башка, бл...ть, лопается.
- Ты охренел, что ли? - шиплю ему.
Мне стыдно перед ними, это ж ни в какие ворота не лезет.
- Пох...й, Светка по-русски все равно не понимает –
stimmt
’
s
,
S
üß
e
? Правда, детка
?
– проводит он пальцем по Светиной ножке, повернувшись к ним назад.
Она смеется, грозит ему пальцем.
И что я только здесь делаю. Нет, реально, надо было обдолбаться. Пока едем, у меня в машине играет ремикс на «Белую ночь» Салтыкова. Девчонки ничего не понимают, но дергаются под музыку, наверное, хорошо разогрелись уже дома. С Саньком общаются, как со старым знакомым, а он... в своем амплуа, короче.
Куда поехать, решали сообща в машине, вернее, когда Санек и эти трое заикнулись про Тайфун, я спокойно, но решительно заявил:
- Нет, в Тайфун мы сегодня не поедем.
- Что, пра-а-авда? – разочарованно тянут девушки.
Их разочарование быстро проходит. Ближе к полуночи мы оседаем в Кинг Калакауа Клаб, фешенебельном клубе-баре прямо на Нюрнбергском, неподалеку от моей работы. Отстроенная в 19-м веке, отреставрированная вилла из песчаника кажется еще более эксклюзивной в оцеплении из банковских башенок с обеих сторон. Названием своим клуб обязан какому-то гавайскому королю. Туда и в хороший день производят естественный отбор в силу дороговизны напитков и вообще – всего. Сегодня и подавно закрытая вечеринка для приглашенных, а у меня пропуск на нее, подаренный клиентами.
Обстановка в Калакауа не обыденная, но под стать «Ви Ай Пи», что начинается уже с красной дорожки, продолжается внутри и заметно и приятно будоражит девчонок. Мой пропуск произвел на них впечатление. А они производят впечатление на кое-каких моих коллег и других знакомых, которых нахожу там также попавшими в пропускной список.
Майнхольд накачивает девчонок, начав с французского шампанского под бой часов в двенадцать.
- Ну как там ваш персонал? – ласково справляется у Светы.
Говорит с ней, как с «любимицей», а она отвечает ему лениво-расслабленно:
- Как-как... увольняем...
- А тебя не уволят, детка? – глядит он на нее шутливо-встревоженным, почти влюбленным взглядом.
- А меня низ-зя-а, - смеется она, не поясняя, почему.
- Согласен, - смеется Майнхольд.
Неджмие пьет и говорит меньше. Но уже то, что она вообще пьет и вообще здесь сегодня, выдает в ней более раскрепощенную и либеральную, нежели мыслимо в ее случае. А что, чем она хуже остальных – тоже хочет погулять. Тут все взрослые люди. И это, между прочим, не Майнхольд смотрит на нее влюбленным взглядом, а она – на него. Да он тот еще стратег. Ему нравится и чтоб от него перлись, и переться самому. И все это – в одной пьесе. Плюс для Неджмие он вроде ментора. Да уж, этот научит.
Я просекаю, что на сегодня он закадрил для себя этих двоих, а для меня предусмотрел Тину, которая, я как-то чувствую это, на него за это не в обиде. Она смотрит на него с добродушным, даже покровительственным спокойствием, меня же то и дело одаривает красивой, мягкой улыбкой. Расспрашивает меня о том, откуда я родом, давно ли здесь живу и чем занимаюсь, а я рассказываю.