Страница 97 из 121
Отключившись от них ненадолго, ухожу пообщаться со знакомыми. Почему-то именно сегодня меня тянет на соушл нетворкинг. И не то, чтобы мне было как-то стыдно за род майнхольдовской деятельности, но своего друга я всем представляю, как банкира по образованию, а ныне специалиста по консалтингу, что в принципе недалеко от истины.
Чуть позже выходим с нашими девушками на танцпол, где они двигаются сексуально, но не вульгарно. Не дешевки же какие-то. На нашу компашку из рода «два-на-три» кое-кто извне смотрит с явной завистью, а пацаны с работы, видать, окончательно решают, что я – вон он, какой. Тот еще шифровавшийся фрукт. А мне, оказывается, известны такие рычаги, на которые нужно жать, чтобы грамотно встречать Новый год.
Тусуемся там часов до двух. Наш шеф-конферансье Майнхольд по степени готовности девушек профессионально и безошибочно определяет подходящий момент для сваливания. Вернее, за мое бабло до готовности их доводит по большому счету он, а я не возражаю и с благодарностью состою у него на подхвате.
На обратной дороге Санек, расположившийся сзади с «беленькой» и «черненькой» - не идет он на компромиссы относительно своего любимого «ассорти» - разливает им еще по шампанскому, будто тут у меня не Примавера, а хренов лимузин. Тина сидит со мной спереди и тоже понемножку отпивает из пластикового бокала на ножке, разглядывая меня с мягкой улыбкой и изредка со мной заговаривая. Света и Неджмие хихикают на заднем над майнхольдовскими россказнями. Тина не смеется с ними за компанию, а общается со мной.
- О чем эта песня? – спрашивает она как раз, пока у меня играет Альянс.
-
Im Mogengrauen hört er Stimmen, die ihn rufen
. На заре он слышит голоса, которые зовут его, -
поясняю ей, не задумываясь. -
Und ich glaube, er steht auf eine Frau oder irgendetwas in der Art.
И, кажется, ему одна девушка нравится или что-то типа того.
Она смотрит на меня, и в ее зеленых глазах сквозит задумчивость. У нее не
те
глаза, но все-таки. Вот козел, мысленно угораю я над Майнхольдом, это он специально мне так подобрал, чтоб похожа была?
Майнхольд уводит своих девушек ко мне в спальню, а мы c Тиной не собираемся им мешать. Я еще совершенно трезв, за рулем был.
- Чего тебе налить? - спрашиваю я у Тины.
Но она все с той же мягкой улыбкой опережает меня и предлагает ненавязчиво:
- Хочешь, я сама сделаю тебе коктейль?
С дивана мне не видно, из чего она его делает, но получается вкусно. После того, как подает мне мой бокал, хочет сесть напротив, но я, кажется, готов. Кажется, она нравится мне. Кажется. Ее движения мягкие и плавные. Она не провоцирует, но вместе с тем притягивает. Поэтому я спрашиваю просто:
- Хочешь сесть рядом со мной? – на что она соглашается с улыбкой.
Мы пьем и разговариваем про работу, про планы на этот год – мои, ее, пока за стенкой доносятся звуки какой-то возни, не то смех, не то стоны. Непонятно, да и неинтересно, на какой они там стадии или по какому кругу пошли. Нам хорошо и здесь.
- Мне понравилось. Можно мне еще раз того же самого? – прошу ее с улыбкой, показывая на свой бокал.
Ее улыбки заразили меня. Мне хорошо с ней.
Сам не замечаю, когда начинаю целоваться с ней, все плавно в это переходит. Она расстегивает на мне ширинку, я тоже хочу и ласкаю ее. Она гладкая и мягкая, как и улыбка, что, не сползая с ее лица, греет меня и успокаивает.
Это Санек ее попросил? – думаю. По-дружески?
-
Ich
mag
dich
.
Ты мне нравишься, - говорит мне она.
-
Ich
dich
auch
.
Ты мне – тоже...
Наверное...
- Как ее зовут? – продолжает она.
Бл...ть.
- Кого?
- Ее.
- А что?
- Ты напряжен. Так как ее зовут?
Теперь она ласкает мой член. Мне хорошо.
- Звали, - поправляю ее.
- Звали, - соглашается она.
А, хрен с ней.
- Оксана.
- Роксана? – повторяет она, не расслышав. Здесь эти два имени часто путают. – Зови меня Роксана.
- Роксана... - говорю ей, пока она продолжает. - Роксана...
- Или Рокси? Ты звал ее Рокси?
- Рокси... - говорю ей, - Рокси...
Она берет его в рот, делает все хорошо, мне нравится. Глажу ее по голове, закрываю глаза и повторяю: «Рокси... Рокси...».
С закрытыми глазами вижу желтоватое пятно электрического света, а в нем мутно, пузырчато, будто за пленкой из целлофана вижу Оксанку.
Оксанка наблюдает за нами и спрашивает, улыбаясь одним лишь уголком рта:
«Тебе хорошо?»
«Да! Мне очень хорошо с ней», - говорю ей я. «Посмотри на меня».
«Смотрю», - кивает она с ласковой улыбкой. Как мама кивает своему надоедливому сыну, мол, да смотрю, смотрю, ну что там у тебя?..
«Смотри, как мне хорошо», - не унимаюсь я. «Ты рада за меня?»
«Да, рада. А кто это?»
«Рокси».
«И как она?»
«Хороша.»
«Ты ее уже пробовал?»
«Пока нет. Но сейчас попробую. Хочешь посмотреть?»
«Не хочу. Мне пора.»
«Только не уходи.»
«Мне пора.»
«Ну пожалуйста. Посмотри. Как же я буду... без тебя...»
«С ней.»
«С ней. Но без тебя.»
«Мне нужно идти.»
«Нет, не уходи. Останься и посмотри. Пожалуйста, посмотри. Мне очень важно, чтобы ты видела.»
«Нет. Прости.»
Она уходит.
Сука.
Открываю глаза. У меня падает. Нервно смеюсь, качаю головой. Ну не сука ли, а?
Ain
’
t
that
a
bitch
,
huh
... - как поет ее Стивен Тайлер в одной из ее песен. Конечно, сука, говорю уверенно. Вслух.
- Что это означает? - спрашивает Тина. - Я не понимаю.
- Это означает «
сука
», - объясняю.
- То есть? – удивленно. Но она - умная девочка, тут же понимает и, естественно, не принимает на свой счет.
- Прости, - прошу ее.
- Ладно. Ты все еще ее любишь?
- Да. Нет. Не знаю.
- Ты мне понравился. Закрой глаза, и я сделаю все.
Я закрываю глаза, и она делает все. После минета садится на него, потом, развернувшись ко мне задом, становится передо мной на коленки. У нее не такая уж маленькая грудь и вообще-то классная фигура. Идеальная. Она делает все, но всего оказывается мало.
- Прости, - говорю ей в конце, - прости, - повторяю, не открывая глаз. Высматриваю.
Оксанки нет больше там. Она ушла, как и обещала. А я все еще держу глаза закрытыми, надеюсь – а вдруг появится опять. Вернется. Если вернется, то я смогу. Точно смогу. Но она больше не появляется. Су-у-у-ка-а-а...