Страница 18 из 121
- Спо‘ный воп‘ос, - отвечает она Димке. – Нет.
Бес
спо‘ный. Но Антону сейчас все ‘авно, ему нужно соб‘аться и показать нам класс. Ве‘нее, джаз. Где твоя г‘уппа, Антон?
- Моя группа имеет сегодня выступление, и поэтому играю я один.
- Да ты не боись, Антон. Ты сделаешь это. Все будет супе‘, - Ренатка кладет руку ему на плечо.
- А я и не боюсь.
Еще бы. Когда он боялся-то по тому или иному поводу, тем более, раз тут такое дело, смеюсь про себя. Отвлекся от Оксанкиного косяка, произошедшего только что. А Тоха, заметив, как я беззвучно над ним угораю, успевает подвалить ко мне и шепнуть, что, мол, прикинь, она из Ростова приехала, и учится здесь в ТУ в Магенштадте на программиста. Охренеть. Вот в Ростове девушки какие, оказывается, красивые. И умные. И в Доту играют. А знает она только русский и английский, блин, и учится даже на английском.
- Ниче, братан, справишься, - подмигнув ему, как можно более покровительственно хлопаю его по плечу и как можно более демонстративно поднимаю вверх большой палец, предварительно глянув на Ренатку. Она улыбается, мягко так, снисходительно. Понимающе. Кажется, с чувством юмора у нее тоже все в порядке.
-
Drecksack
. Гад, - тихонько смеется Тоха, особо, впрочем, не парясь и отваливает к своему синту.
Через мгновения зал наполняется спокойной музыкой, разбавленным, ненавязчивым салонным джазом. Услышав, как старается брат и как хорошо у него выходит, Ренатка слегка удивленно и одобрительно кивает. Ей нравится.
Весь вечер я не без удовольствия наблюдаю за этой наклевывающейся парочкой и радуюсь за Тоху, потому что Ренатка мне нравится, в смысле, нравится, что он нравится ей и что ей нравится в нем, по ходу, не только его рожа. Первый раз вижу, чтобы какая-то девчонка вела себя с ним с такой здоровой самоуверенностью, а он, наоборот, так ее обхаживал в свободное от «работы» время, а за «работой» глаз с нее не спускал. По ходу, запал наконец на кого-то наш ловелас. Пока он играет, Ренатка не отходит от него, слушая его с бокалом в руке, причем выглядит это у нее совершенно естественно. Она производит впечатление человека без комплексов, неглупого и знающего себе цену. И хоть она, вероятно, моложе него, ее уверенность в себе делает ее взрослее.
А что в Ростове девушки красивые, думаю я, переключаясь довольным взглядом на Оксанку – это я и сам заметил, причем очень давно уже. Иногда мы с Оксанкой не без улыбки наблюдаем за тем, как они переглядываются и переговариваются. А я хорошенький уже, не столько от выпитого – мы с ней умеренно накатываем, в рамках – сколько от нее, сидящей рядом со мной. Мне мучительно хочется посадить ее к себе на колени, как я обычно это делаю, но пока неудобно как-то. Попозже, может быть. И меня жжет давно уже, сквозь одежду жжет прикосновение ее тела.
- Так, пора уже отпустить его, пусть потусят вместе, а я начну программу, - говорит она, озабоченная счастьем младших.
Когда смолкает очередная композиция, она хлопает стопку для храбрости. Я целую ее, ободрительно сжимая ее пальчики, а она берет микрофон, встает, я успеваю слегка хлопнуть ее по попке, а она со словами:
- Дорогие гости, минуточку внимания. А вот под каким знаком зодиака родился наш юбиляр, вы хоть знаете? – начинает первый конкурс.
То ли ей помогают эн раз по сто грамм того или того, то ли тот факт, что публика – «свои» - ей быстро удается ими завладеть, и вот они уже смеются над ее приколами, участвуют в юморных викторинах, танцах, караоке-конкурсе и тому подобных вещах. Выпито как раз столько, сколько требуется, чтобы никого к этому участию принуждать уже не надо было. Вечер летит незаметно, а она иногда делает «обход» - прыгает от родственника к родственнику, в промежутках успевая побеситься с Ленкой под «Спейс», Глызина или еще кого-нибудь, кого я когда-то слышал в плейлисте моих.
Игры и конкурсы уступают место произвольно-танцевальной программе, после которой контингенту среднего возраста быстро становится жарко, и многие выходят подышать. Самое старшее поколение продолжает сидеть за столами. С ними Оксанка, ее мама и дядя Витя. Какая-то из бабушек затягивает: «А-а-а-аг-ней так много за-ла-а-ты-ы-ы-ых…», к чему моментально подключаются другие бабушки и Оксанка, которая вытягивает: - ...на-а улица-ах Бад Карлсхайма-а-а...» - потом поют что-то еще. Дядя Витя очень внимательно слушает, а тетя Аля говорит вполголоса, толкнув кого-то в бок: «Витя вон как задумался. Это ж ему поют.»
Иногда кто-то из бабушек и дедушек поглядывает в мою сторону, и мне даже кажется, что я слышу произнесенное тихонько «зятек», что старательно пропускаю мимо ушей. Еще пару раз раздается «
a
нвальт
», адвокат, произнесенное уже благоговейно, с придыханием. От родни чего только не услышишь забавного.
Мои тоже где-то здесь и смешались с другими гостями. Они не скучают, и я не вижу особой надобности к ним подходить. Тоха серьезно занят Ренаткой, и мы с Димкой, который грузится по поводу каких-то косяков на магистратуре и говорит сегодня мало, пьем в основном вдвоем.
- Ну че, давай, - говорю ему, но он внезапно отказывается от следующей, предлагая и нам выйти на воздух. Здесь и правда душно.
Собираюсь умыкнуть с собой и Оксанку, но с удивлением замечаю, что она уже куда-то ускользнула. Наверное, губки подкрасить, усмехаюсь по себя. Мы выходим.
- Ну, а если тебе самой…
- Ты что! Никогда! Это ж не в моем стиле, - слышу ее уже нетрезвенький, с усмешкой, голос. Да нет, вот же она, болтает поодаль с Ленкой, стоит ко мне спиной.
- А он…
- Да дождешься от него, как же…
А разговор-то наверняка обо мне, им же, бабам, больше и поговорить не о чем. Так, чего там от меня не дождешься?
Рулю туда, а до меня уже доносится:
- И вообще, ему работа его важней.
Та-а-ак, реально про меня. И на злобу дня. Только злоба-то
меня
теперь берет.
- Нет, я лучше удушусь, - продолжает она, - чем самой заговаривать об этом первой. Это
он
должен захотеть. Он же мужчина. Только по-моему – дохлый номер. Вот недавно опять у его родителей были, и он – прямым текстом, что не хочет, мол, не готов еще. Да и зачем – ему ж
и так хорошо
. И о чем тогда говорить. Тошнит, когда вспоминаю. А унизительно как, и представить себе нельзя...
- Ксюш,
ich
glaube
,
du
ü
bertreibst
, по-моему, ты преувеличиваешь. Видно же, как он тебя любит.
Ленкин взгляд падает на меня, подошедшего уже почти вплотную, но Оксанка не обращает на Ленкино изменившееся лицо никакого внимания. С ней же как – прорвало, так прорвало.