Страница 17 из 121
Тоха куда-то сгинул, а ведь ему развлекать нас своей музыкой добрую половину вечера, пока главный контингент не пойдет дергаться под золотые хиты своей молодости. Но до этого далеко. Гости еще не расселись, аперитивы – на улице, поэтому играть никому и не надо. Все же Оксанка мандражирует, как ответственная за организацию, поэтому подметеливает ко мне:
- И где он, блин…
- Не знаю, - пожимаю плечами, задавленный стульями. Охренеть, как их много и как нас с Димкой мало. И правда, пока свободен – помоги, блин, брату тяжести таскать. Вот Тоха-извечный откос. Может, уже накатить можно? А то гости там вовсю аперитивят. Как бы раньше времени не споили юбиляра. Оксанка читает мои мысли, кроме того, ее так трусит, что ей срочно надо прийти в форму. Сообразив на троих, она тащит пузырь чего-то, бутылочку газировки и бокалы для лонгдринков. «Чем-то» оказывается светлый ром, в который она больше для цвета капает тоник, и мы быстренько соображаем.
- Ксюша, смотри, тебе же еще весь вечер вести, - предупреждает неизвестно откуда нарисовавшаяся Ленка.
Заботливая, в своем амплуа. Я очень рад видеть ее сегодня. Весь день она то и дело бросает на нас взгляды, улыбается. Рада за нас, я же вижу. Что, любовь нашу за три версты видать, да? Она, как никто другой здесь, в курсе о нашей истории и обо всех терзаниях, которые нам пришлось испытать – и которые в прошлом остались, говорю себе, отметая недавние запары моей половинки.
- Лен, пойдем с нами, - зову ее я, а Оксанка добывает ей тару.
- Ой, Ксюш, нет, такое, как вы, не буду, - машет Ленка и смеется.
- Извини, Ленусь, просекко апертивщики высосали, а подкрепление не охладилось еще, - смеется Оксанка, однако с заговорщическим видом ныряет куда-то и возвращается с Ленкиным бокалом, наполненным золотисто-оранжевым: - Так, благодари судьбу, что организатор – твоя лучшая подруга! Блатным – «аперол шпритц»! – на который Ленка дает себя уговорить уже куда более охотно.
Они с Оксанкой чмокаются в губы, а мне смешно наблюдать за этим. Вообще-то, я в курсе, что они друг другу кем-то вроде сестер приходятся. Но то, как Оксанка на моих глазах дарит другой девушке этот безобидный, чмокающий поцелуй, меня вдруг нешуточно заводит.
Нет, у меня никогда не было желания заняться с ней сексом втроем. А даже если бы и было – рискни я хоть один только раз намекнуть ей про еще одну бабу (не мужика, само собой) у нас в постели, мне незамедлительно открутили бы не только яйца, хотя их, вероятно, в первую очередь.
Но сейчас эти невинности разогревают меня. И я невольно задерживаю взгляд сначала на ее шаловливых губках, с которых все и началось и которые она – м-м-м - как раз невинно облизывает, потом уже ласкаю взглядом всю ее горяченькую фигурку. И почему только девушки думают, что, чем сложнее прическа, тем привлекательней их это делает. Или они не из этих побуждений тратят столько времени, сил и бабла на подобную хрень? Нет, я никогда не пытался их понять. А за бесплатным советом, мол, на что смотрят мужчины, ко мне никто никогда не обращается. У нее красивенькая, изящная головка, отмечаю про себя, тем самым отдавая должное ее стараниям, а сам скольжу взглядом вниз по ее длинной шейке и наслаждаюсь сексуальным видом ее спинки, попки, ножек, словом, всей ее фигурки в коротеньком, облегающем темно-синем кружеве, из-под которого то там, то сям проглядывает ее золотистая кожа.
Так хотел ее сегодня утром, когда она только-только его надела, что сам надел на нее прозрачные чулочки, хоть она и пищала, что, мол, жарко. Но я допустил роковую ошибку насчет тайминга, не учтя совершенно, что приставать надо было, пока она еще не замутила прическу. И мне, увы, решительно и очень жестоко не дали, ведь я, блин, мог ее помять. Ну так еще не вечер, твержу себе, попивая свой лонгдринк, а сам ем ее глазами, пока эти обе трещат о чем-то своем.
- Давай-давай, - прикалывается Оксанка как раз над Ленкой, - ты же там, у себя, шагу ступить боишься со своими оболтусами.
- Ну, не все оболтусы, - смеется Ленка. – Некоторые вполне нормальные ребята. Вспомни нас с тобой.
- Вот-вот, я как раз об этом, - смеется Оксанка.
- Но вообще-то правда. В своем районе я теперь лишний раз ни в клуб, ни в бар какой-нибудь не могу сходить.
- Косячно, что ученики увидят? – спрашиваю.
Она кивает с улыбкой.
- А ведь ты так танцуешь отпадно, - обнимает ее Оксанка.
- Да уж. Как-то раз поехала на
классенфарт
, пошла с ними на дискотеку - присмотреть, и начала даже немножко танцевать, так они там все попадали, даже девочки, мол, фрау Штихлинг, вы так классно танцуете!
– Ну ничего, сегодня оторвемся, - утешает ее Оксанка, - Здесь ты далеко от всех-всех.
И мы все вместе чокаемся и допиваем.
- Чего к нам-то никогда не приезжаешь? – докапываюсь я до Ленки.
- Почему никогда… не получается просто… - смущается она.
В личной жизни у нее то ап, то даун. А значит, в среднем арифметическом то, что сейчас – нейтралка. Так что на данный момент ее проектом является «доделать уже поскорее этот пояс» - черный, по дзюдо в смысле – «...а то зря, что ли, столько лет и сил потратила…»
- Просто со мной с некоторых пор неинтересно тусить было, - нежно и без подколов говорит Оксанка, не боясь произнести вслух то, о чем я, конечно, догадывался. Кому охота вечно быть третьим-лишним в нашей с Оксанкой компании. И наши младшие – они же младшие. – Но ничего, - продолжает Оксанка изменившимся, помрачневшим тоном: - Теперь опять станет интересно.
Вот так, без предупреждения отрезала. А я-то думал, мы все замяли и утрясли накануне. Разочарован, что сказать. Да, что сказать? Оксан, как ты можешь. Я такого от тебя не ожидал – что тебя потянет обсуждать наш… назовем его «временный челлендж» с посторонними. Пытаюсь бросить ей укоризненный взгляд, на который она не обращает внимания.
В этот момент в зал входит Тоха, и я слышу, как он говорит кому-то по-русски:
- Теперь они поменяли графику. Я читал, что это - эволюциόн, эволюция, да?
- Да. Г‘афика, - говорит ему спокойный, уверенный голос, слегка картавящий букву «р». – Нет, Антон, мне тебя не пе'еубедить, скукота твои танчики, - смеется девушка низенького роста, с пышными формами и тонкой талией, курносенькая, голубоглазая, лицо – в обрамлении пышных, кудрявых светло-русых волос. Ренатка, Оксанкина троюродная сестра. А-а-а, ну так братан времени даром-то не терял. – Для меня ‘улит только Дота и ничего более.
- Рената, ни фига не Дота, а Старкрэфт! – кричит ей возмущенно Димка. Блин, куда б свалить от игрушечников. Хотя в танчики я тоже играл. Раньше. Тоху и подсадил.