Страница 94 из 96
Ты и пошлости мои любишь слушать, поэтому я запускаю в тебя очередную фразу, как разряд тока, тебя скручивает, когда ты слышишь мои: «Шлюха… моя шлюха…». Смотришь на меня и в глазах твоих отчаяние, до того ты хочешь этого. И сама мне говоришь такое всякое, глухим таким голосом просишь, чтоб трахал тебя, не переставал... еще... еще... полузакрытыми глазами смотришь мне в глаза или мимо них, а меня корежит от слов твоих бесстыдных, сожрать тебя хочу, сдавить.
Потом опять – губы, неизменно губы, каждый раз к ним возвращаюсь. Уже мои руки везде на тебе, ласкают, тискают, мнут, ваяют твое тело, когда входят в тебя, то стон твой – почти плач. Какая ты вся горячая, влажная, страстная, думать не можешь, можешь только чувствовать и хотеть, хотеть безмерно. Меня хотеть, страдать, желать меня. Я твой, я распаляю тебя, от меня тебя бросает в дрожь. Ты прикасаешься ко мне, ласкаешь меня, хочешь, чтобы я вошел в тебя, двигался в тебе, был в тебе, любил тебя, еще, еще, еще...
Ты стонешь, выгибаясь мне навстречу сквозь поцелуи и ласки, беспомощная, готовая принять меня. Как же меня прет от тебя, сучка ты маленькая, девочка моя ненасытная. Какой это кайф – так сладостно себя насиловать. Сдерживаться, чтобы не въехать в тебя сразу, как танк, не вдавиться в тебя, не растянуть, не подмять под себя, не поднять вверх, не прошить насквозь и не пришпилить к стенке. Грубо, быстро, чтобы ты стонала еще непонятно, от чего больше, от кайфа или боли, теряя рассудок, мутно глядя мне в глаза своими прекрасными глазами, хватаясь за меня, как за спасительную соломинку, хватаясь слабеющими руками, которые схвачу, буду сжимать, давить нещадно, заламывать назад, кусая твои губы. Только бы ты не вздумала гладить меня или делать что-нибудь сама. Нет, терпи, стони, ты принадлежишь мне, ты – часть меня, и я хочу поглотить тебя. Терпи, терпи меня и отдавайся мне до слез, до рыданий, до слепоты в глазах, до того ты хочешь меня, я – это твое предназначение, твоя суть, твоя плоть. Я ведь тоже хочу тебя, всегда хочу, по-разному хочу, сейчас хочу хищно, жадно. Я хочу тебя, и я беру тебя, вот… вот… вот как я тебя беру, но… я не буду делать этого. Не в этот раз. В этот раз будет по-другому. Мы ведь с тобой любим, чтоб по-разному, да, солнышко, а… а?..
Я снова возвращаюсь к твоим вспухшим алым губам, вторгаюсь в твой рот, играю языком с твоим языком. Вдруг у меня появляется коварная мысль, преступная, принимая во внимание наказание, непременно ожидающее меня, как только эту мысль свою я превращу в дело.
Хватаю тебя, распаленную от моих поцелуев и ласк, готовую на все, готовую принадлежать мне уже. Хватаю за локоток, резко отрываюсь от твоих губ и языка и ныряю в подмышку, верней, делаю вид, что ныряю. Наблюдать за тем, как ты неистово и отчаянно борешься каждый раз, когда я это делаю и смешно, и заводит до чертиков:
- Нет!!! Укушу, ты же знаешь! Пусти-и-и-и!!! - и правда пытаешься укусить.
А я тебе - притворно:
- Да я не делаю же ничего… ладно, не буду, не буду, - а сам борюсь с тобой, и, пока ты извиваешься, кайфую, как маленький. Утомленная борьбой, выдыхаешь:
- Не будешь? Смотри у меня!
- Не буду, обещаю…
- Обещаешь?
- Обещаю – при одном условии…
- А-а-ах, шанта-а-аж, да?!! - и вновь ужесточаешь борьбу.
- Да ты дослушай сначала… Не буду если…
- Если?!…
- Если скажешь, почему тогда дверь не открывала, в общаге!
И не знаю, что меня дернуло брякнуть – так, просто.
Она явно не ожидала этого вопроса. Да я и сам его не ожидал.
Она затихает и успокаивается как-то сразу, вопреки моим ожиданиям, пытливо смотрит на меня, изучает.
- Ну, колись. Что там делала? Ревела, да?
Многозначительно смотрит и вместо ответа, красивая, обнаженная, растрепанная, разгоряченная, красная – на лице, везде, где щипал ее, поднимается с пола, затем скрывается куда-то из комнаты. Я заинтригован, признаюсь.
Говорил я уже, что мы не мусолили чувства. Я и сам не любитель их жевать. Она до сих пор ни разу не говорила мне о своих, теплея лишь, когда я называл ее «любимая». А я с этим смирился, просто купался в лучах ее нежности и радовался, что она у меня есть. А еще я заметил, что об определенных вещах она вообще говорить не хотела.
И вот я там голый, на полу терпеливо жду, как пень, когда меня соизволят посвятить в этакое загадочное «нечто». И в этот самый-самый заветный момент, откуда ни возьмись, откуда-то из ядовитых испарений смертоносного тумана перед моим внутренним оком всплывает ОН. Вернее, это уже не самое он, а, скорее, его дух, но и дух этот ни с чем не спутать. Вот он приподнимает уголки рта в слащавые складочки, даря мне свою ядовитую улыбку. Конечно. Вопросик. И теперь я вдруг явственно чувствую, что ответ на него как-то связан с ответом на мой вопрос, что задал только что. Понимание этого снисходит на меня ударом молота по башке, венчая ее веселым роем звездочек. И от ожидания ответа меня знобит, я покрываюсь испариной и отчего-то готовлюсь к худшему.
Спустя некоторое время она возвращается с толстенной записной книжкой в матерчатом переплете с какими-то вышивками в китайском стиле. Раскрывает ее, немного полистав, протягивает мне. Я не хочу ее брать, но делать нечего. Читаю «18.8.199… г.» - ага, дневник! Ловлю ее взгляд – выжидающе смотрит на меня, пока я пытаюсь разобрать каракули, написанные довольно крупным, размашистым и не по-девчоночьи корявым почерком – написано по-русски, а я ведь по-русски только печатными читаю. Мучаюсь, наконец все же разбираю с горем пополам: «
Сегодня я стала девушкой и в начале даже сама этого не поняла. Испугалась, начала уже неизвестно что думать, но потом вспомнила, как мама рассказывала мне, что у девочек...
».
Так, понятно. И на том спасибо. Ощущая легкое разочарование, но и успокоение, для проформы позволяю взгляду скользнуть дальше. Что это там, а?
Вчитываюсь, перечитываю, как индюк, еще и еще, пока до меня окончательно не доходит смысл: «
А еще сегодня я влюбилась, кажется. И в кого – в этого придурка Андрея! Вот и сама дура, вот дура!
» Листаю, читаю еще. Мои глаза привыкают быстрее находить и различать это слово и однокоренные ему слова. Люблю… Слово, которое не ожидал там прочитать, слово, которое одно важно для меня, способно все определить и изменить. «
Люблю его, хоть он того и не заслуживает
». «
Он постоянно смеется надо мной. Я его ненавижу. И люблю
». «
Сегодня я что-то сделала. Валя ни в чем не виновата. Это все из-за него. Что теперь будет. С каким отвращением он смотрел на меня. Все. Теперь - все