Страница 85 из 96
И все же каюсь, посещала меня в самом начале этакая тайная радость. Вот, мол, как вкалываю. Без меня накроется проект (ага, особенно, когда совсем неопытным лохом был). Я такой зашибись крутой и умный юрист, как самые сложные темы рублю, клиенты от моих откровений кипятком ходят. Какой я усердный, ценный работник для фирмы, наверняка это заметят где надо. Наверняка следующей весной меня ждет хороший бонус – точно, так и было. И у меня никогда не будет косяков с недоработками – точно, не было. И ни одна сволочь не посмеет намекнуть мне, что я не вытягиваю своих 120-ти процентов. И принсипала мне ждать можно смело, это уж как пить дать.
Да, так все было и за эти без малого два года отношение мое к работе фактически не изменилось, но… Пусть работа чисто квантитативно и занимает главную часть моей жизни - квалитативно, это я понял быстро, эту главную часть в ней теперь занимает Оксанка. Без шуток, я думаю о ней и нередко сам себя ловлю на этих мыслях. А если сложить вместе все те моменты, когда я думаю о ней и вывести среднее арифметическое, то получится, что, когда я думаю о ней, ее в подавляющем большинстве случаев нет рядом. Говорил же уже, вот будь она моей секретаршей, как бы резко поменялась картинка моей жизни. Да, тогда в ней доминировали бы яркие, разноцветные краски. А так эта картинка являет собой монументальное полотно, состоящее главным образом из серого, то есть, серых будней, местами с проблесками из цветных пятен, то есть, тех часов, когда мы с ней вместе.
Вот есть командировки, есть семинары, есть – черт знает, чего только нет для элитных, мать их, нас, адвокатов. У нас случаются, то есть, падают, как снег на голову, ротации и секондменты. Последнее – это такое длительное пребывание у клиента, во время которого ты напрямую работаешь на него. Им это нравится, потому что подчастую юристы из «больших» более квалифицированы и опытны, нежели их
инхаузы
. А нам это нравится, потому что работать в юридическом отделе на производстве, в банке или в учреждении действительно интересно, а во время секондмента ты, как правило, работаешь меньше чем у себя «дома». И некоторым это настолько нравится, что они потом насовсем уходят к этим самым клиентам.
В последнее время я часто сопровождаю шефа на переговорах, которые ведут наши, то есть, его клиенты, которых сопровождает он. В этот раз мы улетели на десять дней. Сначала в Лондон на кик-офф-встречу – и что это всех тянет именно там стрелки забивать? Потом полетели на второй этап переговоров по финансированию покупки сети торговых центров, которые у продавца по всей Европе. На сей раз все проходило в офисе у продавца. Затем Канненбеккер свалил домой, а я остался на финансовый дью дилидженс – продавец, хоть и «
глобал плеер
» в своей отрасли, оказался одним из тех дуриков-динозавров, которые не признают предоставления нужной для дью дилидженс документации виртуальным способом. В ломы им виртуализировать было. Вот и сидел в их конференцзалах, копался в папках, бубнил в диктофон свои познания из многотысячных вэлью-экспертиз либо проводил «интервью», то есть, опрос финансового менеджмента продавца.
Переговоры – это интересно. Многому учишься за раз. Видишь, что многие решения принимаются на коммерческом или финансовом, а не на юридическом уровне. На фига ж тогда мы? А чтобы не случилось лажи, а то мало ли, что там взбредет в голову менеджменту и на чем они договорятся. Мы живем на жестко урегулированном континенте, а кредитование – жестко урегулированная сфера. Если накосячат
они
, а мы вовремя не подхватим, тупо накроется бабло. А значит, любая сделка. Самое несправедливое в том, что за жопу-то потом все равно нас возьмут. Интервью с менеджментом – тоже интересно и вполне круто. Потому что мы, наземные, редко имеем дело с ними напрямую. А документарный дью дилидженс – это, конечно, тупо и муторно, но без этого ведь тоже никуда.
Итак, моя замечательная работа. Но… е-мое… и как я выжил только…
Соскучился как, аж ломит все. Две недели почти в этих гребаных конференцзалах проторчал. Выходные – особенно горько. Хотел назад полететь на один день, а потом обратно. Но не вышло и вот плачевный воскресный результат моей макси-коммандировки: я один торчу в местном Хилтоне. Ну, пробежался. Холодно было, блин. Снег лежал. Это вам не наши широты. Но я там не один такой псих. Ну, потренировался в спортзале. Ну, в бассейне дорожек понарезал. Ну, попялился в телик. А мог бы…
А мог бы гулять с Оксанкой по городу или на велосипеде кататься на речке, смотреть закат, затем брести домой, вместе готовить запоздалый ужин, есть его, смотря кино и приставая к ней уже во время фильма. А потом трахать ее до умопомрачения на диване, на кровати, на полу, отрывая от ее лица ее же ладони, которыми она пытается зажать свой рот и заглушить крики, от которых мне так вставляет, что я не хочу, чтобы она их заглушала. Хочу наоборот слушать, как она кричит от меня. Мне кайфово уже от одного этого.
Помимо всего сказанного про ее закомплексованность: я упоминал, кажется, что живу с секс-богиней просто. Сколько лет хотел ее, мечтал о ней, как об экзотическом животном, на которое хочется раз только посмотреть, а что делать с ним потом - не знаю. Но все эти годы – откуда ж я знал, как все будет?
Сижу в бизнесе Люфтганзы, на который на обратном перелете на радостях раскошелился клиент, и размышляю… о чем? Да так, ни о чем особенном. О том, как люблю трахать ее. Трахать, наблюдать за ней, смотреть на нее. Во время секса она же другая совсем. Оторванная такая от всего. Обожаю чувствовать, как ей хорошо, смотреть, как она кончает. И слушать.
А прощание накануне вышло эксцессивным.
- Андрюш, тебя забрать? Когда прилетишь?
Я уже в обуви и куртке, собираюсь взять сумку с ноутбуком, смотрю на нее, как она в безразмерной майке, моей, что ли, сложив руки на груди, смотрит на меня слегка исподлобья, тоскливо и угрюмо, прислонившись к дверному косяку. Ее любимая манера стоять. Вечный угловатый подросток. Ссутулившийся, худосочный такой, но для девчонки довольно широкоплечий, с выпирающими костяшками ключиц. Худосочный – это кроме попы.
- Еще не знаю, каким рейсом прилечу. Бастуют же опять, засранцы. А там из Мальмё - с пересадкой. Ниче, на электричке доеду.
- На э-лек-три-и-и-чке-е-е, - она ковыряет стену. - А то я бы забрала…
- Ты же куда-то собиралась на тех выходных.
- Ничего. Берт не обидится.
- Э, что там еще за Берт? – шутливо-недоверчиво спрашиваю я.
- Морриссо, - она кривит губы, словно смех сдержать пытается.