Страница 81 из 96
... Она не может петь так, как положено, не мужик же, но выезжает на своей экспрессивности, а басов добавляет ей Димка. А Тохе особого приглашения не надо - поставил на Клавинове на синт и отрывается по полной. Мой брат реально круто играет и способен завести кого угодно, не только мою любительницу музыки, бьющую со всей дури по струнам. А ее аж трясет всю, когда он импровизирует в середине: - Давай, давай, дорогой! Давай нам жесть! - кричит она ему. Когда песня допета и доиграна, она со словами: - Тоша, ты красавец, ты лучше всех! – чмокает его в щеку и: - Ты заслужил! - подносит стопарь.
Затем все переводят дух после этого очень бурного выступления. Общаемся вполголоса, а Оксанка продолжает что-то натренькивать.
- А я Цоя люблю, - признается вдруг ни к селу, ни к городу Димка.
Оксанку долго упрашивать не надо, а он пытается ей подпевать, но не знает слов:
Начинается новый день
И машины – туда-сюда.
Раз уж солнцу вставать не лень,
И для нас, значит, ерунда.
Муравейник живет.
Кто-то лапку сломал – не в счет.
А до свадьбы заживет.
А помрет – так помрет.
Я не люблю, когда мне врут, но от правды я тоже устал.
Я пытался найти приют – говорят, что плохо искал.
И я не знаю, каков процент сумасшедших на данный час,
Но если верить глазам и ушам – больше в несколько раз.
«Муравейник»
©
Copyright
by
гр. Кино
- Да уж, муравейник – это про нас, - смеюсь я, – Вон, пока утром до Театральной доедешь - закачаешься. Или до Европы, - целую ее.
- И про меня – тоже, - задумчиво соглашается Тоха.
- И про меня, - вторит ему Димка.
Мы смеемся с них и говорим им, что муравейник повсюду, вот начнут работать по-настоящему – поймут это. А чем больше работаешь, тем меньше замечаешь что-либо вокруг себя. Везде сейчас так, хоть здесь, хоть в России, хоть в Казахстане. Просто муравейники разные бывают.
И я вдруг внезапно понимаю, что нашел же его, нашел свой приют. Вернее, я не знал, что искал вообще. Просто она меня приютила
у себя
, хоть и живем мы, строго говоря, в
моей
квартире. Да что там, она же давно наша уже. Нас обоих.
Мы еще долго говорим и не замечаем, что скоро утро. Говорим о дружбе-недружбе народов, интеграции-дезориентации и многонациональности, о нашей жизни, учебе и работе здесь. Той короткой, особенно у Тохи, жизни в Казахстане или у Димки – в России. Все мы, даже Оксанка, в итоге сходимся на общей мысли, что переезд сюда – это было лучшее, что наши родители могли тогда для нас сделать. Похоже, само признание этого нагоняет на нее депресняк.
Вспоминается мне тот отчаянный ее вопрос: «Кто мы, а?» - заданный однажды ночью в моей старой комнате. Было сто с лишним лет тому назад и непохоже, чтобы теперь она с этим определилась. Не уверен и, что определился я. Ну, младшие – понятно. Вон Тоху даже можно не спрашивать, вся его сознательная жизнь прошла здесь. Димка тоже говорит, что с Россией его мало что связывает:
- Они вообще какие-то странные там, - пожимает он плечами и ему пофигу, что он сейчас обобщает. – А что? – предвосхищает он Оксанкин протест. – И вот черта с два бы мы с тобой смогли получить нормальное образование да еще за границей побывать, если б в Ростове остались. Ты ж помнишь, как мы жили, - все у него четко, прагматично. И это правильно.
Меня этот вопрос внутренней – не внешней, внешне все мы уже давным-давно адаптировались – интеграции никогда и не долбил. А ее долбил. Но она повзрослела и смирилась, как смирилась и со многими другими вещами, которые создают больше вопросов, чем дают на них ответов. Перебесилась, как когда-то отметил я. Поняла для себя, что ответ на многие, на большинство вопросов – это: «Жить». И все.
- Слышь, - спрашиваю Димку, - а как это ты так хорошо по-русски разговариваешь? Маленький же еще совсем был, когда вы приехали?
- Да это все благодаря Женьке, - смеется Оксанка, подразумевая его бывшую. – Она ж кроме русского только английский знала и все. Мотался к ней в Кениг, как потерпевший…
- Хоть что-то полезное получилось из этих дурацких отношений, - бурчит Димка мрачно. Ну, не только. Вспоминаю его фотку, что стоит у их родителей. На ней он – этакий высокий, стройненький, худенький парнишка. Оксанка еще угорала, что это он, мол, ради девушки похудел тогда.
- Тош, ты же наверняка совсем не помнишь Казахстан?
- Немножко. Там речка была, все купаются, а мне нельзя, - да там их много было, речек. – И еще кошка у нас была. Ее помню.
Мы все смеемся.
- А я помню, как на школьном дворе в Ростове какие-то гады после уроков задушили кошку и потом таскали ее за собой на веревочке. Выродки. Живодеры, - произносит Димка и на лице его уже ни тени улыбки – скорее, негодование. Он любит животных, а они любят
его
и тянутся к нему, такому большому и доброму.
- Да, я тоже это видела, - сразу подтверждает Оксанка и ежится.
А мне и смешно немного от этого внезапного перехода и не смешно – тоже.
И потом, в самом конце нашего постхоккейного дебоша наши младшие еще немножко делятся с нами теми немногочисленными воспоминаниями, которые остались – или которых не осталось – у них из их далекого детства на постсоветском пространстве.
***
Порадуйте Андрюху – подпишитесь, добавьте в библиотеку, поставьте лайк и оставьте отзыв! Спасибо!
***
Саундтрек-ретроспектива
Машина Времени – Мой друг лучше всех играет блюз
Кино – Муравейник
Сектор Газа – Вальпургиева ночь
The Animals – House of the rising sun
Loreena McKe
Traditional choir - God rest ye merry, gentlemen
Louis Armstrong – Go down Moses
Audioslave – Your time has come
IIHF
ЧМ
по
хоккею
Scooter – Ti Sento
IIHF
ЧМ
по
хоккею
–
Россия
забила
шайбу
(Kernkraft 400 Zombie Nation
ремикс
)
ЧМ по хоккею 2014 – Вперед, Россия
ЧМ по хоккею 2008 – Давай, Россия
***
Андрюхин словарик к главе 13. Шайба-квартирник
бэнши – правильное произношение на русском: банши, в кельтском фольклоре фея-плакальщица, оплакивающая обреченного на смерть, издающая при этом пронзительные вопли
Вольфецен – «Волчьи Зубы», вымышленное название плоскогорья, в котором раньше жили родители Оксаны и Димы
джем-сешн – распространенное произношение на русском: джем-сейшн, совместная импровизация музыкантов, собирающихся вместе