Страница 65 из 96
Блин, по кругу, а время идет. Мне кажется, что внутри я такого же цвета, как это небо за окном, что теперь почернело еще сильнее. Уже совсем темно – что ж, и это тоже подходит
Я не смотрю больше на нее, мой взгляд тупо блуждает по ее комнате и останавливается на желтом пятнышке, выглядывающем из-за шкафа.
- Сыграешь мне что-нибудь? И споешь? – прошу ее тихо. Не знаю, зачем мне это. – Научилась же теперь, я так понял…
Она достает гитару и поет под незамысловатые аккорды боем:
Ляг, отдохни и послушай, что я скажу.
Я терпел, но сегодня я ухожу.
Я сказал: успокойся и рот закрой.
Вот и все, до свидания, черт с тобой.
Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе.
Но я устал, окончен бой, беру портвейн, иду домой.
Окончен бой, зачах огонь и не осталось ничего.
А мы живем, а нам с тобою повезло… Назло…
"Как на войне"
© Copyright by гр. Агата Кристи
Я впервые за столько лет вновь слышу ее пение под гитару. Эту песню она тоже пела тогда, в парке, когда я проезжал мимо. Ее пение всегда нравилось мне, но в этот момент не лечит. Абсолютно. И если она мне что-то хочет сказать этой песней, то это слишком коряво. Вообще, я мало значения придаю музыке, совсем не так, как она, и спеть ее попросил случайно. Только зачем она поет это… эти странные вещи… Ведь это же совсем не то, что она хочет сказать, значит, издевается? Тогда грубо как-то. Или то? Тогда зачем через песню, мелодраматично так… Она поет надтреснуто, с истеричной ноткой… Это Агата Кристи… Она собиралась потащить нас с Тохой к ним на концерт, думаю как-то машинально. Они… они так и поют… Она всего лишь имитирует их манеру исполнения… Хорошо имитирует… Но меня грузит. И я понимаю, что не выдержу больше ни минуты в ее комнате, здесь, сейчас.
– Ладно, пойду я, – подрываюсь идти. Не дослушиваю ее пение. Ее это обижает, я вижу. Так трепетно она относится к проявлениям своих талантов. - Поздно уже…
- У меня не останешься? – слабо переспрашивает она.
- Да у меня вещей даже нет назавтра надеть… - отвечаю хмуро. – Со мной пойдешь?
Не говорю «ко мне». Не хочу.
- Нет, меня так долго здесь не было, мне надо…
- Понятно, ладно, тогда до завтра, - я уже у двери. Перед тем как уйти, быстро целую ее. Вскользь так. Взгляд у нее затравленный, но мне все это слишком надоело, и я поспешно ухожу домой.
Ее не было
дома
полдня, поэтому хавать нечего, а мне абсолютно не до готовки сейчас. Да и не до еды – скорее нажраться впору. Заваливаюсь в холодную, пустую постель. Как ни крути, а слова ее о постели и готовке не лишены смысла, отмечаю с желчью. Коза.
Да, вспоминаю сейчас, я ведь почти никогда не мерзну, но тогда постель показалась мне невероятно холодной. Я и теперь вдруг ощущаю его… дикий холод… Мне холодно… Я замерз… Но не могу сдвинуться с места, примерз к этому гребаному балкону. Снег облепил меня, он проник в меня и теперь этот холод - во мне.
Той ночью мне ничего не снилось. Нет, тогда какого черта? Что это постоянно меня пинало? Почему просыпался, как дурак?
С утра выкатился из кровати, будто в синяках весь. А я был когда-нибудь весь в синяках? Тогда, после лестницы? Или тогда... было там кое-что, в детстве... так... Не помню уже, как было. Больно было.
Вываливаю из дома поздно и не звоню ей, решив, что так, впопыхах, все равно толку не будет. Она тоже не звонит.
«
Оксан…
»
На работе полчаса набираю сообщение, соображая, как баран, что писать после «Оксан». Постоянно швыряю смартфон, потому что кому-то вечно что-то от меня надо. Наконец определяюсь:
«
Оксан, привет
.»
Ответ приходит только после обеда.
«
Привет.
»
Коза. Почему?
«
Придешь сегодня?
»
Сразу жалею, что спросил. Зачем ставить такие вещи под вопрос? Так ведь у нас же теперь даже это под вопросом.
Нет ответа.
Нет.
До сих пор нет.
Уже пол седьмого. Если она не останется на подольше, то сейчас должна заканчивать работу.
Да твою ж мать: «
Оксан?
»
«
Извини, работы много.
»
«
Я заберу тебя после работы.
»
«
Я не знаю, когда закончу.
»
Да и я, блин, не знаю. Я этого никогда не знаю, но сделаю все, что будет нужно. Если это нужно.
Что, писать ей каждый час, как дурак? Не пишу.
В половине двенадцатого:
«
Оксан, ты еще в офисе?
»
«
Я уже дома.
»
У
себя
дома
.
Вот зараза. Зачем она так, а? Она вдруг сечет, что ли, и пишет:
«
Не хотела тебя доставать, раз у тебя так много работы.
»
Да твою ж мать. Просто приехать к ней и все? Или мне на это разрешение нужно? Соображаю, что у нее есть ключ от моей квартиры, а у меня от ее Вэ-Гэ – нет. Да и пофигу, не уйдет же все равно никуда, ночь на дворе?
Я не еду к ней, хоть и боюсь опять встречаться один на один со стенами и боюсь кровати. Поэтому стелю себе в гостиной. Включаю какой-то фильм в ноуте, не запоминаю ни его названия, ни о чем там. Она не звонит, наверное, дрыхнет уже давно. Поэтому и сам не звоню. Оставшись на диване, проваливаюсь в сон, но сплю опять паршиво.
На следующий день звоню ей на один смартфон, на другой – недоступны оба. Да я ж как тупой пацан, только реагирую, дергаюсь, как кукла на веревочке. Еще было бы на что реагировать.
И я не понимаю - что это такое у нас, а? Что это с нами? Откуда взялось, где, когда я что пропустил?
Определиться с ситуацией. Что это?
Собирайся уже, яйца в кулак. Догоняй, наконец. Хватит тупо констатировать факт – секи ситуацию, дебил. Она ушла, что ли? Вещей не собрав. А и нечего было собирать, все с собой таскала. Это прям как у Фанты-4, такой хип хоп-квартет:
Она
ушла
…
ушла
…
И снова я один, один…
Она
ушла
…
ушла
…
А раньше лучше одному было быть…
Теперь ушла…
„Sie ist weg“
перевод
Фло
Ренцен
© Copyright by Die Fantastischen Vier
«
Оксан, возьми телефон.
»
Вечером прихожу к ней, но напарываюсь на всклокоченную Зузи, которая лупает на меня глазами, как сова, и сообщает, что, мол, Оксана еще не пришла с работы. Жду у нее до полуночи, в то время как она не реагирует на мои звонки.
«
Я жду тебя…
» - тьфу ты – «…
у тебя дома.
»
Нет ответа. Посидев еще часок, плетусь к себе.