Страница 63 из 96
Я реально зол на нее, хотя началось сегодня все с пустяка. А может, нет?
- Блин, Оксанка, чего телефон не брала? – наезжаю на нее.
- Да он сел. А ты чего так злишься?
Изо всех сил сдерживаясь, пытаюсь помягче объяснить ей всю тупость и ненужность ситуации. Из сказанного мной она экстрагирует тот факт, что мне пришлось идти за ней сюда и меня, якобы, только это долбит.
- Нет, не только! – уточняю я. – Я ж не знал, где ты есть. Переживал, не случилось ли чего.
- Да ладно, типа я сама не в силах как-нибудь за собой уследить, - она уже огрызается. - Подумаешь, в кои-то веки зашла к себе домой…
К себе домой… А у меня – это не «дома»… Так ты - отдохнуть от меня, да?..
Я чувствую, что вот-вот взорвусь, что все это – отстой. Из последних сих держу себя в руках, пытаясь успокоиться. Стараюсь отойти и не говорить пока ничего, чтобы не нагрубить. Она же, зараза, обидчивая, я же знаю.
Видимо, молчание это идет нам обоим на пользу. Она даже первая его нарушает, предлагая мне чаю, на который соглашаюсь, хоть меня и коробит от этого ее
гостеприимного
предложения – правильно, я же тут у нее в гостях, а не у себя.
Пока она возится с ним на кухне, уныло смотрю из окна на холодный, холоднючий декабрьский дождь, который успел ощутить на своей шкуре. Она даже не спросила, долго ли я ждал ее, не промок ли. Угнала туда, к этим своим бомжам.
Понимаю, что не могу так больше, вернее, не хочу. Хочу не ругаться с ней из-за всякой ерунды, а просто жить с ней и…
и потом посмотрим
, говорю себе уже в который раз.
Когда мы пьем чай в ее комнате, заставляю себя успокоиться полностью, по крайней мере, внешне. Слишком важно то, что я сейчас задумал и слишком отстойно будет, если его испортить.
- Солнышко, не сердись на меня, - прошу ее смиренно, отхлебывая из своей чашки. По-моему, если девушка накосячит с чем-нибудь, то такое начало – наивернейший способ заставить ее признать это и извиниться самой.
С ней этот номер проходит:
- А ты – на меня…
Вот же маятник мой. Двинешь ей навстречу, и она к тебе – тут как тут. Но не дай бог хоть на миллиметр назад от нее – она тогда во-о-о-он куда драпанет, ищи ее потом свищи. Синус мой с косинусом.
Сажаю ее к себе на коленки, обнимаю, прижимаю к себе ее голову.
- Оксан… я знаю, я обещал не доставать тебя пока, но… ну переезжай ко мне, Оксан… Ну чего канителить так… ну… неужели тебе со мной так плохо…
Она прячется, уходит в себя, забилась куда-то в мою грудь, а я еще некоторое время прошу, умоляю ее, но уже мысленно.
- Нет, Андрюш, конечно, нет… не плохо… просто… я боюсь…
- Чего? – поднимаю к себе ее личико. – Чего, глупенькая?
- Что
тебе
будет плохо
со мной
…
Я успел уже порядком поломать голову над этой возникшей из ниоткуда дилеммой. Но ответ ее застает меня врасплох, настолько я его не ожидал. Смотрю на нее с недоумением, пытаясь понять, что это она еще там себе напридумывала в своей непостижимой моему уму голове.
А она словно собирается с мыслями, с силами:
-
Андрюш, я не приспособлена для этой жизни
.
- То есть? Для жизни со мной?
- Нет, вообще – для всей этой жизни. Для нашей жизни. Для жизни.
У меня начинают кипеть мозги. Она только начала мучить меня своими тягомотными размышлениями и еще не начала ничего объяснять, а мне уже муторно и тяжело, словно я пытаюсь вытолкать из какого-то глубокого кювета застрявшую в нем тачку. Тяжелую, сука, неповоротливую такую колымагу. И не понимаю ничего, ясное дело.
- Понимаешь… в этой жизни меня много чего раздражает… по поводу и без повода… Мне так легко впасть в недовольство… вспылить… взорваться… впасть в депрессию… И может, ты и не замечал, но я постоянно переживаю над чем-то…
Да нет, почти не замечал. Сегодня – это первый настоящий косяк был. А в основном ты больше голиком у нас… у меня по квартире бегала и напевала что-нибудь – если это у тебя такие переживания… Заставляю себя помолчать еще немножко и слушать.
- Вот как тебе вообще со мной?
- Очень хорошо, Оксан, - отвечаю ей сразу же, чтоб у нее не возникло ни малейшего сомнения. - Я же говорил, офигительно просто.
- Я не только о постели.
- Да я тоже – не только.
- И не только о еде.
- Блин, - не выдерживаю все-таки, – да какая же ты… При чем здесь это? А что, ты у меня только для того, чтобы готовить мне и трахаться? Оксан, ты и правда так считаешь?
Она мнется. У нее серьезно такая самооценка? Это ж смехотворно. Не знаю, что и сказать на это.
- А для чего еще? – она не подкалывает, просто смотрит умоляюще мне в глаза, типа, правда не догоняет, знать хочет, а у меня сейчас на хрен поедет крыша. Еще немного, и я начну орать на нее, до того этот ее вопрос напоминает мне тот далекий наш с ней телефонный разговор.
Для чего я тебе?
Черт, да ведь с тех пор столько, мать его, было… Ведь по-другому же совсем все сейчас…
- Да для всего… что там бывает между двумя людьми, которые… -
любят
… не-е-е-ет, подожди, дай разобраться, дай вылезти отсюда… –
нравятся
друг другу
и живут вместе
!!!
- Это тебе видней, потому что я толком ни с кем вместе не жила и не знаю, - говорит она спокойно – только мне неспокойно. И не надо теперь про Анушку опять, сколько ж можно ее мусолить. А то я ведь тоже так могу…
- Как это – не жила?
-
Там
было по-другому…
Там
я заведомо знала, что это ни к чему не приведет…
Там. С этим. Как его.
- А теперь?
- А теперь наши с тобой отношения для меня наоборот слишком важны…
Ну как тут уже держать себя в руках, как не злиться на нее. От ее слов вся ситуация, в которую она сама себя загнала, пытается загнать и меня, кажется тупиковой и безвыходной. Причем на ровном месте, без надобности.
- Да это ж смысла не имеет никакого, то, что ты сейчас говоришь… Ты жила с этим… типом, потому что это ни к чему не приведет, а со мной не хочешь, потому что – наоборот… Блин, да ты определись уже со своими заскоками…
- Андрюш, для меня это все не так просто, я же сказала.
- По-моему, ты на ровном месте ищешь какие-то причины, чтобы не жить со мной, причем я в упор не понимаю, почему.
- Вот ты говоришь, что тебе хорошо со мной, а я не уверена в себе абсолютно. В смысле, у меня по поводу себя… комплексы… Жуткие комплексы, Андрюш… Ты не видишь, наверное, но я… дико боюсь все испортить…