Страница 51 из 96
Когда после пары песен Агаты, которые я терплю, как и большинство из ее любимой музыки, она мне их действительно ставит, то мы отключаемся от ее плейлиста, потому что теперь музыка нам не мешает и разговор идет сам собой, помимо нее.
- Да, «перцами» Андрей мне обязан, - хвастается Оксанка. – Может, приучу его еще к чему-нибудь. А вот мы с тобой, Тош, в музыке по ходу с полуслова друг друга понимаем.
- Пол слова? – переспрашивает он.
- Ну, сразу, - поясняет она. – А вообще, ребят, надо нам замутить что-нибудь вместе. Тош, ты наверняка оперу любишь?
- Не так очень. Но мы могли пойти на театр. У нас в Линце много программы.
- Да, обязательно. У нас летом в Роттманн-парке показывают под открытым небом Шекспира. Жаль, поздно уже. Ну, куда-нибудь все равно выберемся. А для начала – в кино, а? Вы как, пацаны?
Я пожимаю плечами, потому что мне, как всегда, пофигу. Любой каприз - за ваши, мои, то есть, деньги.
- Я вот недавно смотрела, что сейчас идет…
- Триста… - хором выдаем мы с Тохой, но она, не дослушав, аж подскакивает с шутливым возгласом:
- Так, ну с него чего взять – она машет на меня, - но, от тебя, Антон, не ожидала! Если ты мне сейчас скажешь, что твое воображение не ушло дальше «Трехсот спартанцев», то можешь считать, что мы с тобой в контрах.
Под наш с Тохой ржач она заявляет, что вообще-то ей нравится, как говорят здесь, «программное кино» – какие-нибудь альтернативные, малоизвестные, независимые картины европейских, латиноамериканских, азиатских режиссеров. Да кто б сомневался. Хотя Тохе это тоже не чуждо. Поэтому, когда она безапелляционно провозглашает, что сейчас где-то там, у нас, в какой-то шараге идет повтор нашумевшего пару лет назад южнокорейского фильма «Старик», культ, по ее словам, и мы отправимся смотреть его, он с радостью соглашается.
- А после угощу вас ким-пабом – корейские суши-роллы, - поясняет она, видя наши вопросительные физиономии, - чтоб поглубже окунуться в органику фильма. Только живого осьминога хавать не будем, увольте. А, блин, сорри за спойлер, - а мы угораем и снова чокаемся джин-тоником. - А вообще, нам обязательно надо будет вместе сходить на какой-нибудь концерт. Классика, рок, джаз – неважно. Так, беру это на себя, - затем признается виновато: - Хотя, знаешь, Тош, джаз мне как-то не катит. Вот никогда не катил.
- А ты могла бы нас послушать приходить, а тогда джэзз к тебе покатит, - уговаривает ее Тоха. – Скажи? Нравится тебе же? – толкает он меня. – Андрюхе нравится.
Jazz
is
about
capturing
the
moment
, - говорит он с воодушевлением. Мол, лови момент – вот про что джаз.
Я смеюсь, наблюдая, как он, сам того не замечая, запальчиво пытается произвести на нее впечатление. Словно и нет меня рядом. А я – да есть я, конечно, только я на полном расслабоне. Словно это я – равнодушный красавчик, не привыкший париться. А ведь я вообще-то ох как ревнив. Для него это новая, интересная ситуация – чтобы девушка, нравящаяся ему, с такой спокойной уверенностью предпочитала ему его занудливого брата. Не бывало с ним такого, никогда не приходилось ему никого безнадежно хотеть. Приходилось лишь
выбирать
между ними, такими, что даже не посмотрели бы на меня. Похоже, он сам до конца не понимает, что она ему нравится. Говорит оживленно, возбужденно. Впечатлительная, творческая натура. Эмоционален. А вот мне только кажется или Оксанка даже и не думает клевать на него? От этого он дергается, лишаясь своей привычной, равнодушно-веселой уверенности, перекочевавшей ко мне. И на этом фоне лишь виднее становится, что он – моложе, а я - старше.
Наконец уже за полночь, и мы укладываем Тоху по соседству, в его бывшей комнате, а сами ложимся здесь, на узеньком гостевом диванчике. Мы здесь не у ее родителей, и поэтому никто свыше даже и не думает ставить под вопрос тот факт, что спим мы, естественно, в одной комнате. В моей комнате.
Надо же, когда мы спроваживаем Тоху и возвращаемся, как раз играет Scar Tissue. Уже не знаю, по какому кругу, но мы только сейчас замечаем. Тогда ведь тоже так было. «А знаешь, что я подумал в тот вечер? Чего мне захотелось, когда кончилась тогда эта песня?» - хочу спросить я у нее, но она опережает меня. Вот у нее так: то она в упор не въезжает в мои намерения, то, наоборот, словно телепатия между нами.
Она начинает медленно двигаться передо мной в такт музыке. Мы и в этот раз нормально выпили. Но мы большие уже и теперь все по-другому. Она устраивает мне стриптиз, снимая с себя по очереди платье, затем лифчик… затем, повернувшись во мне попкой, покручивая бедрами, трусики… черное такое с белыми кружевами белье… новенькое, что ли?.. для меня купила… и лишь в самом конце – черные чулки. Педикюр у нее тоже красный. Но когда я пытаюсь поймать ее ножку, чтобы облизать пальчик, выворачивается, дразнится.
- Хулиганка…
Руками себя трогать запрещает, как профи. Затем, обернувшись в полотенце, которое приволок ей, идет принимать душ, а я подрываюсь с ней. Дальше мокрых поцелуев не заходит, но мне так радостно делать это с ней в доме моих родителей, будто мне снова девятнадцать и я, дрожа и нервничая, еще только собираюсь ее соблазнить, боясь, как бы нас не застукали.
Затем, обернув полотенечком, тащу ее к нам, укладываю на пресловутый диван, гашу свет, оставляя тусклый ночник. Мне же хочется видеть ее во время этого. Вытираю ее полотенцем, руками, языком...
- Ты сам еще весь мокрый, - хихикает она.
- Ну так вытри, лентяйка... чего ждешь... - подначиваю я и ложусь на спину.
Она садится на меня c тихоньким смехом, берет его в ручку и ласкает, гладит себя им, кайф какой… Затем опускает себя на него и, пока я в ней, тщательно меня вытирает, двигаясь на нем с медленной пластикой экзотического танца, делает красивые, волнительные движения бедрами. Мои руки скользят по ее бедрам, вверх по спинке, гуляют по ней, пока я ласкаю ее еще немного влажное тело. Как всегда, уделяю особое внимание ее грудкам – нежная, шаловливая улыбка на ее губах становится сладострастной, она закрывает глазки, ротик ее ошеломленно приоткрывается – я заставляю ее выгибаться с наслаждением. Она любит меня в этой позе наездницы, непривычной для нее, а я осознаю внезапно, что за этот день успел жестко соскучиться по ней. Ведь обычно большую часть выходных мы проводим за занятием любовью.
- Крась ноготки почаще, зайка... – задыхаюсь я, пока она облизывает передо мной один свой пальчик, засунув мне в рот другой.
- Красным?
- Да… заводишь меня… как бычка…
- Андрюш… Андрюша… - стонет она затем с закрытыми глазами. – Андрей…