Страница 5 из 96
И я с остервенелой радостью и чуть ли не с громким матом ринулся их прорабатывать, что успешно кончил часам к двум ночи. Нажал на «
Senden
» (
Отправить
) с язвительной усмешкой, предварительно приписав отдельным имэйлом, помеченным райтером «
Please
treat
this
as
private
» для Эльти, что, мол, чувак, не обессудь, а косяки в обработке запиши на счет пяти бутылкам пива. И абсолютно не удивился, получив его молниеносное «спасибо», а на следующий день:
«
Передавай отдельное спасибо пиву. Комменты – блеск. Аудиторы схавали твое все без исключения. Без поправок. Большой же мальчик уже, догнал сам, что так не бывает с ферст йерами?
»
«
Обижаешь. Секонд йерами. И я доктор теперь, так что не хуже людей.
»
Хотя он – давно уже не секонд йер даже. Принсипалом недавно заделался. Типа, крут. А, один хрен – так же въе…ывает, как и мы. И еще долго будет.
«
Хорош тупить, ты меня понял. У нас, остальных, такая лажа не прошла. Мы глазам своим не поверили, думали, они ошиблись, не заметили. Сегодня на ТельКо специально подняли вопрос, все ли, мол, так, чтоб потом без предъяв, а они нам, мол, клиент им подтвердил, что все окей, мы – файн. Экки, ты – гений и хренов зверь. Ты знаешь, сколько мы с ними на эту тему бились? Мы ж думали, еще на сайнинге будем до посинения это обсуждать. А ты так технично все разрулил. Новичкам везет.
»
«
Эльти, что за инфантильность. Мелочи все.
»
«
И все-таки. Ты нужен в офисе. Возвращайся.
»
Не-е-е, туда еще успею, мне срочно надо в Вестерланд. Или еще куда-нибудь на край света. Только бы отвязался этот надоевший голос. Не поеду, слышь, что говорю. Вот съезжу на Зильт, возьму крэш-курс по виндсерфингу, сто лет хотел, вернусь посвежевший, полный сил… Для чего? – точит он (голос) меня. Ты ж у нас и так «Dr.», «гений и хренов зверь». Нет, вот вернусь, тогда и подумаю насчет того… эм… как мне быть дальше… Ну никуда это не уйдет, съезжу после, в конце концов. Какая разница, когда. Столько лет прошло, одна неделя ничего не изменит. Езжай сейчас, гад!!! Не по-е-ду. И точка.
***
И я не поехал бы.
В ту пору мне перестали сниться сны. И слава богу, думал я, без них как-то спокойнее. Но стоило мне со всей решительностью отшить «голос», как сон незамедлительно навестил меня в следующую же ночь.
Утро, но уже жарко. Как свежо от ветерка. Какая синева – что это, синее? Небо. Яркое, такое, что даже не знаешь, где, с какой стороны искать солнце. Какая зелень – что это, зеленое? Поля… Луга… Что это жужжит над ухом? Подстанция, вот она, на обочине. Напротив – фруктовые сады. Вот он, черешневый. Слева - рапс, справа - кукуруза. Веселые, резвящиеся фигурки в траве. Дети. Какие милые детки, сказал бы я, если бы любил чужих детей, как любят кошек, собак или прочих домашних животных. Их лиц не видно, видно лишь, что это - девочка и мальчик, мальчик – постарше, девочка – помладше.
С ними взрослые. Женская рука дает пацану в руки горсть, которую он упрямо отталкивает – не хочу-у-у-у - и с хохотом уносится глубже в сад, та же рука кладет малышке в ротик ягодку черешни. Девочка охотно берет, зажмурив глазки, ест чмокая: «М-м-м, вку-на! И-сё». На вид ей года два-три, а пацаненок, возможно, ходит в первый класс.
Она
отворачивается от детей, и, поднимая глаза, смотрит на меня «с экрана».
Ее
лицо дышит теплой радостью, сияет каким-то новым светом, но – голубым, черт бы меня побрал. Ее лицо прозрачно, оно словно отделяется от общего плана, плывет ко мне, как будто бы один кадр наложили на другой. В ее взгляде – счастье и нежная гордость, она женственна и совершенно спокойна, исчезли резкость, угловатость, неуверенность в себе. Красива? Да нет, раньше она казалась мне красивой, но теперь это в прошлом. Она прекрасна. Ее лицо плывет на меня, увеличиваясь в размерах. Глядя мне в самую душу, ее надвигающийся взгляд словно вопрошает: «Посмотри – разве они не чудо? Разве не прекрасно всё?»
Какая радостная, трогательная сцена, какие сияющие краски. Как надвигаются на меня с угрожающим гулом звуки… Как гудят все громче и громче… Хва-а-а-тит… Как ломит мне башку и как накатывает на меня приступ слабости, тошноты и головокружения. Перестань. Мне хватит, мне довольно.
Но - нет, еще не все. Я не просыпаюсь. Она другая, стонет все во мне. Она счастлива. С другим. Внезапно с остервенением, с какой-то издевкой над самим собой спрашиваю кого-то: «С кем же? Покажи мне его! Покажи! Кто это там сумел сделать ее такой – женственной, счастливой? Красивой? Сделать ей двух очаровательных детей?»
Да, там фигура какого-то мужика. Отчетливо видно только его… ноги, черт бы его побрал, а туловище и голова в ярком светло-огненном пятне, словно их выжгло на хрен на засветившейся фотографии. А ну, нимбоносец хренов, покажись, какой ты там есть…
Вдруг вся картинка начинает резко дергаться, словно какой-то шутник разрезал ее на куски и теперь болтает ими. Не знаю, зачем мне вдруг так мучительно хочется посмотреть на
него
, и я реву, как зверь, когда бумажные лоскутки черешневого рая вдруг разлетаются перед моим носом, а я, как потерпевший, тянусь за ними, судорожно пытаясь поймать.
Да так и просыпаюсь. С криком, как дурак. Вот они значит, какие кошмары бывают, радужные, светлые – аж в глазах слепит. Пронзительные.
Крик переходит в язвительный хохот. Ржу в синих потемках моей спальни, мотая башкой, которую ни с того ни с сего начинает дико ломить. Что, припугнуть меня решила? Показать мне, что может быть? Или уже есть? Ну, положим, нет у нее никакого сына-школьника. Со времени нашей переписки прошло года два. Но и за два года много чего может произойти.
Ладно, черт с ней. Слышь, говорю ей вслух, смеясь, черт с тобой. Еду. Да, еду. Как только я это говорю, на душе резко становится легче. Спокойней. Я быстро проваливаюсь в глухой, глубокий сон и сплю без сновидений, сплю так чуть не до полудня.
***
К ее родителям я еду со странным, неопределенным чувством. За дурака примут. В худшем случае откажутся давать координаты. Что застану ее там, у них, почему-то считаю маловероятным.
А если застану, что я ей скажу? Оксанка, блин, насколько было бы проще, если бы ты тупо была зарегистрирована где-нибудь в соцсети… Чем ближе подъезжаю я к их дому, тем сильней жалею, что вообще решился.