Страница 4 из 96
В моей жизни было немного, очень немного девушек. Если как следует разобраться, то я – почти монах. Наташка. Потом Анушка. И даже Джесси. У Санька за первые три месяца, да что там, три недели после полового созревания было столько. Сейчас он… Смешно даже подумать… Короче, мой недорезанный банкир вник, что без высшего в банке нынче на голимой наглости не выедешь, поступил было на банковский менеджмент, проучился с пару месяцев, переимел полпотока, потом бросил это гиблое дело, учебу, то есть, и теперь занимается коучингом. По пикапу. Как-то уговорил меня посмотреть его ролики в сети, так я не знал, плакать мне или смеяться. А лайков-то, вот чертило. Зарабатывает?.. Ну нет, не больше моего, но если сравнить его гребаный инпут с аутпутом, то на моем месте неизбежно начинаешь чувствовать, что что-то в этой жизни делаешь не так.
Но вернемся ко мне. В этот самый миг, хоть я вообще-то был занят перебиранием «моих» баб и Саньковского искусства жить, передо мной возник вопрос: «А был ли ты счастлив? Чтобы так, по-настоящему? Ну понятно, не купаясь годами в тепленьком радужном море, но все-таки, был ли в твоей жизни хоть один коротенький период безоблачного счастья?»
Пожалуй, целого периода не было.
С Анушкой бывало хорошо, но… Нет. Давай, колись, говорю себе. Произнеси – вслух, про себя, как хочешь. Почему - нет? А потому что никогда за все эти шесть с лишним лет мне и в голову не пришла бы мысль назвать ее «любимой девушкой». Были моменты, приятные, но не более того. А когда уперла она от меня, я вначале даже не понял толком, что в моей жизни произошла перемена, потому что ее не произошло. И вот что смешно до абсурда: как только мы расстались, я осознал, что теперь не только реально, но и номинально один. Вот тогда-то, осознав, наковырял зачем-то фото Анушки и установил его как обои на рабочем. Хотя раньше и не подумал бы.
А теперь, когда нас абсолютно ничего с ней не связывало, она красовалась в моем телефоне на всеобщем обозрении у моих коллег, и, если чей-нибудь мужской взгляд когда-нибудь случайно падал на нее, реакция была неизменна – в открытую ничего не говорили, но дыхание задерживали. И только один раз меня спросили, не моя ли это девушка там, на дисплее. На это я лишь ответил: «Так…». Если это в глазах некоторых и превратило мою персону в вуменайзера, то эти некоторые наверняка про меня добавляли за глаза: «И что только телки в нем находят». А они-то ни фига во мне не находили. Никогда. И теперь – тоже нет. И мне за этот год было чертовски удобно. Все решили, что у меня есть девушка-модель, которая к тому же сохнет по мне, а я по ней –
так
. А я никого в этом не разуверял. И не напрягался.
«А помимо?» - сверлят меня опять какие-то черти в голове. «Помимо «твоих» баб?»
Да понял, понял уже, о чем вы, не совсем дебил. Вон, степень доктора имею. Паспорт еще надо поменять, не забыть, пока я в отпуске. Мать после официальной церемонии и празднования как давай настаивать, что на дверной табличке возле кнопки звонка у меня перед именем-фамилией теперь должно быть «Dr.». На что я начал уныло ей доказывать, что выставлять напоказ свою научную степень могут одни только тупые тормоза. «
Bloede
Flachzangen
machen
keinen
Doktor
!
Тупым тормозам доктора не дают», - возражала она. Да знаешь, ма, как тебе сказать. Всякое бывает. Она меня в конец достала, но, когда тихонько произнесла: «
Андрюша,
dein
Vater
und
ich
sind
doch
blo
ß
so
stolz
auf
dich
…
Und
Антоша
auch
.
Просто мы с отцом так тобой гордимся. И Антоша - тоже
», - то обезоружила, я остыл и перестал злиться. Но табличку на двери не поменял.
Да хрен с ней, с табличкой, о чем, то бишь, я?..
Короче, понял я, что ты, назойливая сволочь внутри меня, подразумеваешь под своим «помимо». Ну да, было. Было что-то. Когда сносило башню от
нее
, если это можно было назвать счастьем. Так, подростковое увлечение. Растянувшееся на годы? Настигшее тебя в этом городе, всего такого повзрослевшего? Не-е-ет, козел, врешь. Мне-то, себе, то есть, не ври хоть, ладно? Начистоту давай.
Но я молчу. Чего молчишь? Не любишь подпускать к себе лишний душевный стресс? Ладно, тогда я скажу за тебя. Все твои воспоминания и то, что ты теперь мечешься, как ненормальный – это все неспроста, и ты сам это чувствуешь. Только признаться себе в этом не хочешь. Соображаешь туго, да-да. Мысли у тебя чувства не догоняют, вот что. А чувства тебе давно уже сказали, что она была для тебя чем-то… необыкновенным.
Так скажи теперь снова, за этим хреном ты везде лазил? Хотел ее найти вот так вот, где-нибудь в городе? Надеялся? Чувак, ты это серьезно? Разве так ищут в наше время?
Не так, машу я головой с набитым ртом, глушу пиво, уже вторую бутылку, судорожно набирая фейсбук, инстаграм – бабы все его любят –, другие соцсети, набираю ее в поисковике на латинице, затем, муздохаясь с транслитом, на кириллице – так, что ли, правильно? Писать-то по-русски не умею ни хрена. По нолям в который раз, отчитываюсь.
Конечно, сверлит голос. А ты сам там лазишь? Зарегистрирован вообще? Нет, когда мне, отвечаю с нервическим смехом.
Имэйл ее более не существует, Ленку потерял из виду, к кому теперь обратиться?
А ну, соберись, яйца в кулак. Мужиком будь. Башку включи, наконец.
Да понял я давно, доктор, говорю же, вид просто делаю, что туплю. Гребаный доктор Фауст. Только голос этот неумолим, куда до него Мефистофелю. Да-да, если тебе это так нужно, то мы же с тобой знаем, куда ты должен ехать. В один премилый домик в долине Среднего Рейна, окруженный утопающим в зелени садиком. Не-е-ет, почти отмахиваюсь я, судорожно цепляясь за третью бутылку, как за спасательный круг.
А что, косячно, да? – подначивает голос. Мол, не к ней даже, а к родокам ее? Здравствуйте, а помните меня? А где теперь ваша дочка Оксана? Стра-а-а-шно? Вот хренов же ты трус. Так спалиться, обнажить свои чувства перед посторонними людьми-и-и… Не перед ней самой даже. А что, ведь однажды сказал ей все, что наболело? Ну, или почти все. И в лужу сел.
Так, ты у меня не отлынивай. Давай езжай, кому сказал. Не-е-ет, со смехом, с нервным, мать его, смехом, возражаю самому себе, наотрез отказываясь. Не поеду.
Конец этого чудного вечера был вполне закономерен для любого высококвалифицированного специалиста, на всю голову больного работой, а значит, для меня. Эльти перенаправил комментарии аудиторов к моим правкам – горячая пора сейчас у проекта, вот и отвечают быстро, суки.