Страница 42 из 96
Там я уже долго не чикаюсь с ней – вот она вся передо мной, сладкая, теплая, голенькая… И я пробую ее на вкус, и у меня кружится, пульсирует все от ее сладости. А ведь в моих порнухах я ни разу не целовал ее между ног. Видимо, даже мое больное воображение спасовало, признав, что все равно не в силах представить себе, как это может быть. И правильно сделало.
Может, ерунда это, но лизать ее – это неземное блаженство. Кайф не только касаться ее там, мокрой, вкусной – ах, развратница, вкупе с ее маленькими сиськами она, там, голенькая - это вообще нереальное что-то. Но еще то, что я с ней делаю – от этого чувствуешь себя богом. Ее богом. Она тает от моего языка, словно воск, и она там такая же горячая… Я чувствую ее, чувствую ее всю, как она раскрывается навстречу мне, какая она бездонная, и какое бездонное ее вожделение, открытое мной…
Она ласкает и его тоже, сжимает, гладит, мнет его своими шаловливыми пальчиками… Может, и я дождусь сейчас от нее… Но я, кажется, совсем не могу уже… Да и не все ли равно… будет же, все еще будет… А она на пределе… И ей вовсе не хочется кончать от моего рта, потому что она вдруг легонько отталкивает мое лицо от себя. Смотрит мне в глаза самым глубоким своим взглядом. В нем все сейчас - призыв, страсть, мольба, желание, синева эта бешеная и – секс, секс, секс… И она просит меня тихо низким, приглушенным голосом:
- Возьми меня, Андрей… - это, как орудийный залп прямо в меня от ее простых таких слов, голоса дрожащего, похотливого, взгляда этого… - Возьми по-настоящему… Я хочу тебя…
Оксана… девочка моя… моя женщина… Я тоже хочу тебя… Давно хочу, безмерно, бесконечно… Как бьет меня от того, что это
я
так возбудил, взволновал тебя, что ты сама меня обо всем просишь…
Раздвигая ее ножки, вхожу в нее. Сладость… Горячее, сладкое глубокое озеро там, у нее внутри… Она стонет громче, устремляясь навстречу мне. Ее бедра, ее плоть словно приветствуют меня, когда я проникаю в нее, тоже со стоном, настолько она горяча сейчас… Настолько у меня все напрочь срывает от нее, что я тоже стону, мне не хватает воздуха… «Кайф какой, какой это кайф – быть с ней, быть в ней, двигаться в ней», - думаю я, если то, на что сейчас способен мой мозг, вообще можно назвать мыслями… А ничего более думать я просто неспособен.
Это потом уже я скажу себе, что все это – совершенно иное, все это совсем не так, как было до нее, не так, как было в самых реальных, самых явных моих снах о ней. Что никакие самые смелые мои фантазии не способны были передать ее
такую
- горячую, влажную, с полузакрытыми глазами выгибающую подо мной свое сладкое, упругое, податливое тело, устремляющуюся навстречу каждому моему толчку, вдавливающую меня в себя, полуоткрытыми губами шепчущую, стонущую мне: «Да… да… да… о, да-а-а-а»… И синий дурман этот вокруг нас, как он опьяняет нас, и без того уже пьяных друг другом…
Если в начале ее било током от моих ласк, то сейчас она вздымается, словно в ней внутри клокочет все, вот-вот вырвется наружу. Слегка приподнимая, я вонзаюсь в нее, наслаждаюсь ее телом и мне довольно, мне хорошо, я мог бы давно уже кончить просто так, двигаясь в ней. Но я держусь еще, отмечая с радостью, что могу дарить своей девочке еще и еще этого наслаждения, что дарит мне она. С упоением чувствую всю ее там, обхватившую меня собой, чувствую, что она уже близко, ее стоны становятся другими, предупреждающими… Вот она… Вот… Сейчас придет ко мне… Моя… моя… моя… Какое хищное, радостное чувство обладания ею, управления ее чувствами, ощущениями… Хриплю ей:
- А, как сладенько нам… как нам хорошо… Похотливая ты девчонка… Давай… Кончай…
А потом… Этот взрыв в ней, ее личико, искаженное почти болью… Ее необъятная в своей влажной глубине плоть… Вгрызаясь в руку, она силится заглушить свой стон, но – не-е-е-ет… А ну, дай и мне послушать… Готов поспорить, что никогда в жизни не слышал ничего подобного… Правда… Не слышал… Ее: «А-а-а-а!» - это вопль, почти рыдание, оргазм сотрясает ее, подобно извержению вулкана… Так кто же она еще? Вулканчик мой…
Пи-пец… Я потрясен ее телом, ее чувственностью… Я и сам уже на грани. Но это опьяняет – видеть, чувствовать ее такой… И я хочу еще, хочу, чтобы она еще – так… Пока она кончает, замедляюсь, не выхожу из нее… Не могу скрыть, не хочу скрывать радостной усмешки:
- А кто сладенько кончил… ах ты, бесстыдница…
Ей немного стыдно, ведь как безудержно она только что отдала мне себя – на то и был мой расчет, козел я все-таки. Упиваюсь этой ее стыдливостью.
Целую ее с радостной насмешливостью:
- Кончила, солнышко? Хорошо тебе было, да? Ну скажи, - требую.
- Да… - слабо, несмело так…
Но она и сама целует меня, трется щекой о мое лицо, закрыв в блаженстве глазки, а я поднимаю ее. Она сидит теперь на нем. Я сажаю ее на свой письменный стол спиной к окошку, и, прежде чем она успевает разобраться, в чем дело, раздвигаю ее ножки пошире и трахаю на нем.
- Нравится так? – буравя ее – и взглядом тоже, допытываюсь между толчками и поцелуями. – Нравится? А ну, скажи… - она опять опускает глазки, неужели снова стыдно. - Как стонала сейчас, я думал, крышу мне снесет… - шепчу ей лихорадочно, жарко. - Думал, сам кончу с тобой… Давай, еще… скажи… - целую в губы, легонечко шлепая ее по ним.
- Да… - стонет она. - Как хорошо… да… - возможно, сама не отдавая себе отчета в том, что делает, сжимает его собой.
На меня мигом накатывает грозная волна…
- Ах ты, хулиганка… - вскрикиваю я. Нет, пока не входило в мои планы… Выхожу из нее. Вот безобразница… Ставлю ее на коленки, сейчас буду наказывать, как и обещал… Интересно, как она отнесется? Вот он я, в тебе опять… Вот это – снос крыши… Глубже теперь… Она поддается мне.
- Не больно? – спрашиваю. Глажу по волосам… Целую шейку, спинку… Она оборачивается. На меня ее глазюками лукаво смотрит мордочка такого хитрющего, мать его, чертенка… ах ты ж… Жадно всасываюсь в ее ротик. Звонко шлепаю ее по попке, теперь столь доступной моим посягательствам… Сжимаю ее, шлепаю еще… еще… И… трахаю ее сзади… с наслаждением... Было ли у меня с кем-нибудь так?.. Не помню… А и все равно…
- Скажи, если будет больно, - прошу ее.
- Немножко больно, - признается она со стоном. – Но… приятно… ОЧЕНЬ… Ты так глубоко в ней…
Да-а-а… Это точно…
- Девочка моя, - глажу ее… - Сладкая… сексуальная самая… - глажу ее спинку… Скольжу к лопаточкам… Потом - ладонями вперед, обхватывая их, заключаю в них по теплой сисечке с очень тверденькими сосочками и мну их, пока сам шлепаюсь о ее попку, все ускоряясь, ускоряясь…