Страница 40 из 96
- Мне здесь нравится, - продолжает она.
А мне нравишься ты. Нравишься – это еще мягко сказано. Я ничего вокруг не вижу, только тебя. Мы танцуем довольно долго, она отдается любой музыке так, словно окунается в нее. А я окунаюсь в
нее
.
Вот ставят какой-то медленный трек, она прижимается ко мне, а я целую ее долго, страстно, не будучи в силах оторваться от нее, ласкаю ее тело сквозь легкую ткань платья. Интересно, она долго одевалась? Отдавала ли себе отчет в том, что недолго пробудет в нем? Мне безумно хочется сорвать его с нее, порозовевшей, потеплевшей, посмотреть, что там на ней под ним, есть ли что-нибудь. Что она надела сегодня? Мое воображение мигом включается, рисуя горячие картинки Оксанки в одних трусиках – чулочков, как тогда в моем порно-сне, на ней сегодня нет, жарко слишком. Надо будет как-нибудь самому их на нее надеть. От мысли о том, как она напяливает на себя самые умопомрачительные вещи, только бы возбудить меня, на мою физиономию сама собой наползает сладострастная ухмылка.
- Чего смешного? - спрашивает она.
- Так. Это
ты
хорошо танцуешь, - улыбаюсь ей, затем предлагаю: - Пойдем на воздух?
Надо срочно вытащить ее отсюда, если только мы не собираемся устраивать показное порно на танцполе. А на приличные, нормальные танцы я уже не способен.
На террасе, где народ пьет и общается за столиками среди пальм в кадках и электрогирлянд, я веду ее к перилам, и мы смотрим на скайлайн ночного города. Вернее, она, может, и смотрит краем глаза, я же просто ее ласкаю – губами, руками, прижимаясь к ней, прижимая ее к себе. Даю ей, пусть хоть сквозь одежду, почувствовать все свое пылающее тело, все его части, даже те, которыми взрослый, воспитанный человек не будет тыкаться в девушку, по крайней мере, на людях. Она отдается моим ласкам, как только что отдавалась музыке, только сейчас я улавливаю в ее теле, ее взгляде какое-то напряжение.
- Чего боишься? – шепчу ей, задыхаясь. - Меня боишься? Не надо меня бояться. Все, все сделаю, как захочешь. Не захочешь – не сделаю. Только ты уж лучше захоти, пожалуйста, а?
Она тихонько смеется, но недолго, смех замирает у нее на губах, и вот уже она приглушенно стонет от моих поцелуев.
- Да, - продолжаю я, - а то я просто не выживу… Не вынесу больше
это…
- Что -
это
? - спрашивает она, так же задыхаясь. – Что?.. что?..
- Это - самая долгая прелюдия в моей жизни.
Вроде ничего такого не сказал, но она, кажется, вздрагивает. А я продолжаю, целуя ее в упоении:
- Оксаночка… ты и представить себе не можешь, как давно она для меня началась…
Мой задыхающийся голос, мои лихорадочные ласки ее, похоже, возбуждают? Да, я это чувствую, лаская ее податливое тело и – боже, как передать словами это чувство, ощущение того, что и ты сводишь с ума, что и ты желанный, что тебя хочет желаемая тобой девушка?
- Оксана… Оксан… ну пойдем со мной… пойдем… - зову ее страстно, настойчиво, уже почти жалобно.
И ответ ее на отчаянный мой призыв, эти два слова взрывают мне мозг:
- Да… пойдем…
Впервые услышав «да» из ее уст, я хватаю воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Хотя нет, ведь сейчас меня как раз бросили в воду. Наконец-то бросили.
И я веду, увлекаю ее за собой.
Идти ко мне каких-то пять минут, но я словно в полусне, будто все это не со мной происходит. Мне хочется нести ее на руках, уложить ее в них поудобнее, закрыть, схоронить от всех-всех вокруг, всех ценителей красивых глазок, всех существ мужского пола – или женского, если она и им нравится. Она моя, и я ревную ее к ночи, к темноте, что окутала ее, подобно покрывалу, к ночному небу, что сейчас у нее над головой и отражается в ее нежных, бездонных глазах, к луне, что смотрит на нее так спокойно и равнодушно, будто ей все равно и все дозволено.
Нет, ночь, нельзя, не отдам. Мои руки станут ее покрывалом, ее одеждой. Она моя, небо, и мои глаза будут смотреть на нее. Луна, я буду отражаться в ней и упиваться ее обликом. Мое тело сольется с ее телом. Я так хочу. Я так хочу уже давно, и сдерживать это желание нет более никакой возможности. Я забираю ее себе, как сделать должен был уже давно.
***
Вот она, дверь дома, в котором живу, куда привел ее. Пропуская ее вперед, продолжаю держать за руку, целую в затылок, пока она проходит. Вспыхнул автоматический свет, стоило нам войти. Она здесь впервые, возможно, при всем волнении ей любопытно осмотреть все повнимательней, но я не могу… я сейчас не могу… это все - потом…
Такая уж энергетика у лифтов – в них тянет на бесстыдства. Целуемся мы уже до того, как приходит лифт, но стоит нам оказаться в нем, как я подхватываю ее. Проведя по ее ножкам, раздвигаю их, задрав ее платьице, поднимаю, вешаю ее на себя. На ее личике удивление, она смотрит вопросительно – неужели я это серьезно? Да, секс в лифте – это заманчиво. Нет, я не хочу, чтобы наш первый секс был таким. Первый, да, первый, говорю себе. Сегодня, сейчас – это и есть
то
… Нет, лифт оставим на заметку… успеем…
Целуясь, как сумасшедшие, вываливаемся из лифта, выношу ее, несу к квартире, держа под попку. Вот будет зрелище, если сейчас увидит кто… скорее занести ее внутрь…
- Держись за меня, малыш, - шепчу ей, одной рукой лихорадочно заталкивая ключ, целуя ее длинную, голенькую шейку, плечики… Даже на секунду не хочу отпускать… а она даже на секунду не хочет слезать… уцепилась в меня крепче… Откидывается назад, сидя на мне, подставляет себя моим губам с каким-то пьяным наслаждением, ухитряется одной рукой еще и волосы мне лохматить…
Я заношу ее в свой дом. В мое жилище, где живу сам и где до сих пор не хватало только одного – ее. Моего сознания хватает на то, чтобы где-то, в каких-то отдаленных закоулках себя отметить, оценить еще какие-то обрывки чувств, ощущений… Что то, что я принес ее сюда, к себе – это сюрреально, невероятно, словно мне снится очередной сон… ведь только она во мне их вызывала… Но это и закономерно. Так должно было быть, иначе зачем тогда все… И это сбылось. Я – дома,
она – дома
.
Я распален до предела, распалил и ее, я же чувствую. Да, я обещал ей… обещал, что все будет, как она захочет… что все будет хорошо.
- М-м-м-м-м… - не в силах сдержать я сквозь стиснутые зубы приглушенного стона, когда в зеркало в прихожей смотрю на нас, на нее, на ее умопомрачительную попу в моих ладонях, а темненькая полосочка стрингов там, посрединке взводит меня покруче любого спускового крючка. Сейчас… сейчас рассмотрю поближе, какого они цвета…