Страница 34 из 96
- Хорошо, - почти шепчу я. - До вечера. Не удерживаюсь и целую ее нижнюю губку. Так, трогаю слегка губами.
- Это чего? - шепчет она.
- Так. Хотел попробовать на вкус твою родинку.
- И как? - улыбается она. Несмело, по-детски.
- Сладенькая.
Тут уж она не удерживается и краснеет, потупив глаза, а я... спасаюсь бегством.
***
Ее губы, ее лицо не дают мне покоя и ни о чем больше думать я не в состоянии. Работу, которую делать за меня никто не будет, я делаю на автопилоте, а сам продолжаю напряженно думать. Сегодня.
Это
должно произойти сегодня, иначе я просто взорвусь. Как бы это устроить? Что, просто так завалиться к ней домой и… завалить?
Господи, какой же я кретин. Да нет, просто я невменяемый от нее. Придурок. Гребаный доктор. Вон, дружбан твой университетов не кончал, а лекции читает по этому самому. К братцу твоему младшему бабы так и льнут, потому что он, на хрен, артист, музыкант, красавчик и умеет с ними… А ты? Красиво соблазнить девушку - и то не можешь. Тем более, она сама хочет. А она хочет?..
«
Андрюш, а какие у нас конкретно планы? Может, когда будешь готов, просто сообщишь мне, я куда-нибудь подскочу?
»
Вот на хрена, а? Никуда не надо подскакивать. Я просто хочу остаться с тобой наедине и заняться с тобой любовью. Я хочу тебя. Я хочу испытать с тобой то самое фантастическое наслаждение, которое ты, знаю, способна мне подарить, и подарить это наслаждение тебе. И больше никаких планов у меня нет. Разве этого мало?
Так, подожди или она ненавязчиво намекает тебе, что ей хочется прежде пойти куда-нибудь, там – туда-сюда?
«
Солнышко, не надо, я зайду за тобой. Пойдем поужинаем сегодня?
»
«
Может, не надо, вдруг опять так поздно вырвешься? Давай лучше пойдем на речку, там на этой неделе как раз праздник фонариков.
»
Да, тоже романтично. Мог бы и сам догадаться, придурок. Она же сколько раз говорила, что любит речку, а ты так и не гулял там с ней ни разу.
«
Замечательно, пойдем. Целую, скучаю по тебе.
»
К счастью, у меня в офисе лежат кое-какие шмотки, потому что только дебилы или те, кто боится не пройти фейс на какую-нибудь жестко вычурную вечеринку тусуются после работы в костюмах и галстуках. Так что быстро ныряю в джинсы и «поло». Черт, уже половина одиннадцатого. Я раньше и не задумывался, насколько хреново так много работать.
«
Оксан, буду у тебя через четверть часа
»
«
Тогда подходи сразу к Кранахскому мостику, может еще успеем посмотреть салют
»
От музея изобразительных искусств на южной стороне, в котором выставлена куча экспонатов, в том числе и обоих этих Кранахов, этот узенький пешеходный мостик перекинут через реку крутой, невероятно высокой дугой. Полая, стальная конструкция мостика асфальтирована, а когда ходишь по нему, порой чувствуешь, как под тобой что-то импозантно покачивается. На другом берегу мостик упирается в страшненькую бетонную серость тауэра Блю Боут Инвестмент. Но когда на город опускается ночь, то уродливости этой башни больше не видно, зато издалека, с любого моста, коих у нас только в центральной части набережной девять, с башни над городом сияет ярко-голубым светом гигантская латинская «B», да и все здание подсвечивается таким же цветом.
И вот когда я наконец поднимаюсь на этот самый мостик, над городом бродит странное сумеречное марево. Посмотришь на запад, в сторону Блю Боут – там солнце уже зашло, а в глазах этот нежный, полюбившийся мне синенький свет. Но с востока, куда и смотрит большинство народа, собравшегося на мосту, еще светло и горизонт весь в желто-розовом. Интересно, что над рекой или на возвышении, в полях так бывает, тогда как в городе уже давно сумерки и светло лишь от электрического освещения. Набережные на левом и правом берегах все в фонариках, но смотреть на них интересней там, где уже стемнело. А с этой стороны они просто мерцают бледными пятнышками и лишь в надвигающихся сумерках становятся ярче.
Не сказать, чтобы прямо так много людей там собралось. Рабочий день все-таки и вокруг нас в основном туристы да студенты, а все прагматики усердно вкалывают на своих местах. Не будь ее, я бы сейчас тоже там был.
А она – да вот она. Вот ее беленькая фигурка, маячащая передо мной на фоне темнеющего неба. Она стоит ко мне спиной в белом летнем платье с цветами. Плечики, руки, грудь ее открыты, ножки в летних босоножечках. Кажется, я когда-то уже видел на ней это платье. Легкая полупрозрачная ткань местами облегает ее стройную фигуру, волнительно подчеркивая манящие выпуклости, местами с ней играет ветерок, и она трепещет легкими складками, лаская ножки. Вчера она уже гораздо меньше хромала, почти незаметно. К счастью, ножка ее зажила почти. И как здорово, что и сегодня она без каблуков.
Прежде чем я успеваю подойти к ней и обнять сзади, она оборачивается ко мне и улыбается, словно заметила уже издалека и ждала.
- Привет, - выдыхаю. Глядя ей в глаза, чувствую, как у меня учащается дыхание.
Я хочу прикоснуться к ней, поцеловать ее сейчас же, но она как-то не сечет и поспешно поворачивается ко мне спиной со словами:
- Привет! Как классно, что успел вовремя, сейчас начнется…
И мне остается только обхватить ее сзади и прижаться к ее спине, прижать к себе, положив ей на плечо подбородрок. Видимо, салют начнется ровно в одиннадцать. Мало где еще так любят точность, как здесь. Поэтому с минуту мы просто стоим с ней так и молчим. Обняв ее, я чувствую, что она замерзла в своем летнем платьице. Здесь, на мосту и днем такой ветер, а вечером холодает быстро, ведь уже конец августа. И я с радостью, с наслаждением стараюсь согреть ее своим телом. Чувствую гулкое «тук-тук» собственного сердца, ощущаю, как и у нее учащается дыхание – она дрожит? От холода или от меня? В своих сандаликах она еще ниже и от того еще больше кажется мне маленькой птичкой, которую согреваю. Мостик под нами ходит ходуном, но я подозреваю, что теперь виной тому не его конструкция.
Мы молча наблюдаем раскинувшуюся перед нами панораму реки, катеров, лодок, проплывающих внизу, набережных в фонариках. А вообще, не знаю, как она, но я не вижу ничего этого. У меня перед глазами какие-то большие, нежные пятна света. Они голубые, розовые, желтые. Там тоже есть река, узенькая речушка, Лан, а мы с ней стоим на мостике. Холодно, и я хочу согреть ее, но не решаюсь. Это было давно, может, лет десять тому назад.