Страница 33 из 96
ГЛАВА 6. Мосты
Faro – Dreaming in Orange
Jewel - Absence of Fear
Henilios – We are hidden
Henilios – About Time
- Привет хуго-боссам! – встречает меня ее голос.
Он у нее вечно молодой, такой девичий, тоненький. Он звенит навстречу мне, словное пение птички из парка, что окружает нашу башенку напротив Театральной. Скоро, если мы с нашей крутизной будем продолжать в том же духе, его в простонародье будут называть Гринхиллз-парком. Я поворачиваю голову на входе и встречаюсь с ней взглядом.
На вас когда-нибудь смотрели
так
? Смотрели девушки, красивые, желанные, обожаемые вами девушки? Так, как сейчас смотрит на меня она? Смотрели? На меня – никогда, блин. Никто. А она смотрит прямо в конопатую мою физиономию, смотрит удивленно, восхищенно, с легкой улыбочкой и неким оттенком гордости и, вот клянусь, возбуждения. И я вдруг чувствую, что настолько, насколько она - моя, настолько же я – ее, и меня бросает в дрожь от мысли, что возможно именно сейчас, увидев меня в этот солнечный полдень, здесь, у дверей нашего офиса она это почувствовала.
Она впервые смотрела на меня в моем рабочем одеянии, в которое я уже успел опять врасти – костюм, рубашка с запонками, галстук с булавкой, туфли, Тиссо. Неудобно, особенно туфли, но привыкаешь. И я вдруг впервые в жизни чувствую себя – да всем, е-мое, всем чувствую. Красивым, умным, преуспевающим, сексуальным мужиком, которого хочет она, а главное, центром ее Вселенной, осью вращения всех ее помыслов. На ней серенькая юбочка с шаловливой складкой спереди и шелковая блузка в бело-голубую полосочку, а на пиджачок она забила, потому что жарко. Она и сама-то как конфетка сейчас. И когда только мне дадут облизать эту долгожданную сладость.
Вчера вечером, прежде чем она спровадила меня от дверей своей квартиры, прямым текстом так мне, что, мол, больше она со мной, пьяным, в одну кровать не ляжет, успела предложить мне программу на сегодня. В наше здание, на два нижних его этажа, с недавних пор переехало отделения музея современного искусства. И там устраивают обеденные экскурсии специально для таких, как мы, гавриков. Сейчас у них выставка минималистов - минимал арт. И не сходить ли нам туда, как вариант. Не получится снова – не проблема, расстраиваться не будем.
Ага, не будем. Я ж извивался, как угорь – а они реально извиваются, гады, - только бы обеденный перерыв у меня сегодня был свободным, то есть, только бы он вообще был, и вот оно, вознаграждение мне за мои изощрения. Ее одобрение моих «хуго-боссов».
- А тебе нравится? – спрашиваю, хитро прищурившись.
- Ни фига себе, разве
такое
может не нравиться.
Она говорит со столь искренним, почти наивным восхищением, безыскусственно, неприкрыто. А у меня сейчас сердце выпрыгнет на хрен из груди.
И я целую ее. Целую по-настоящему. Не могу больше удержаться, лишь из последних сил заставляя себя не доходить до языковой порнографии. По ее замешательству и робости понимаю, что рано, она не ожидала, не настроилась, ей неловко немного, но ничего не могу с собой поделать. Я помню, как было
тогда
. Прильнув к ней губами, уже от них не оторваться. Но и она отдается моему поцелую. Он становится неприличным, если учесть, что мы с ней целуемся на входе в мой офис. Мельком замечаю, что кое-кто из коллег тихонько проходит мимо, с ухмылочкой, оценивающе разглядывает нас, ее. Опять – флэш. Исчезли звуки, слышу лишь шелест листвы и ее дыхание. Где-то в закоулках моего сознания мелькает мысль: «А какого черта, я и так столько ждал.
Годы
…»
Не удержался. Когда я наконец размыкаю наши губы, и мы заходим обратно внутрь, берем билеты, поднимаемся на первый этаж на выставку, я продолжаю держать ее за руку, не выпуская уже из своей.
Минимал арт – провокация, местами граничащая с откровенным глюком – меня наверняка бы развеселила, будь я в нормальном состоянии. Геометрические фигуры из металла, подвешенные на ниточках под потолком, длинная деревянная лестница-тимберлайн на полу, железные плиты-арматура для фундамента, тупо проложенные дорожкой через три комнаты. И тэ-дэ. Но коронный экспонат – изготовленные одной мексиканской женщиной-скульптором скамьи из бетонного раствора, замешанного на воде, в которой обмывали безымянных трупов в центральном городском морге города Мехико – это чтоб и содрогнуться, и поржать, и головой покачать.
Но… мне не до этого сейчас. Я в состоянии, абсолютно обдолбанном ею. Такое уже бывало в прошлом. Сколько раз – огонь, пожиравший меня вхолостую. Я глушил ее, глушил свою вспыхнувшую к ней страсть, глушил не раз. Мне некуда было ее девать, я был вынужден терпеть ее один на один с собой, грызть зубами землю, царапать стены и задыхаться, пока страсть не затухнет сама, не истощится. Но теперь это сильнее во сто крат. И теперь будет не так. Терпеть не буду, тушить ничего не собираюсь и ждать буду недолго.
Она не высвобождает свою руку из моей, держится с какой-то робкой покорностью, а меня это как заводит - не передать словами. Искоса поглядываю на нее с нежностью и собственнической гордостью. Пусть для нее - фальстарт, но все же дело сделано, обратной дороги не ищи. Попалась теперь. Птичка. Ты – моя. Усекла? Но она и не думает бунтовать. Пока. Хотя мне хочется беспрестанно целовать ее, что-то нас сдерживает. Ее робость и мое спокойствие, пришедшее ко мне, потому что временно снял напряжение. Выставку обсуждаем сдержанно.
- Смешно, конечно, - говорю, - но зато…
- Приятно было вырваться, да? Окунуться во что-то, совсем непохожее на нашу работу? - заканчивает она мою мысль, с надеждой глядя мне в глаза.
- Приятно, - подтверждаю я с ласковой улыбкой, нежно глядя ей в глаза. Потом обнимаемся, нам обоим пора, она уже хочет идти.
- Погоди, у меня… там… - останавливаю ее.
- А, забыл что-то? – она рада задержаться.
- Да, - привлекаю ее к себе и легонько целую в губы, слегка касаясь их.
Она смущается от неожиданности. От ее смущения я на грани эрекции. А если бы она еще покраснела… Уф-ф-ф, спокойно. Ничего, скоро, скоро… Терпи, казак, атаманом будешь. Атаманом не будешь - казаком останешься. Так она говорила? Казаки – это у них там, где-то, на Дону? Там, откуда она родом?
- Будешь ждать меня сегодня вечером? Зайду к тебе и пойдем гулять, - говоря это, слегка провожу большим пальцем по контурам ее лица, ее губам. Вот оно, сладенькое мое – родимое пятнышко на ее нижней губе. Хватит, нечего опять держать ее в офисе. Пусть лучше едет домой. Пусть расфуфырится или нет, мне все равно. Пусть ждет меня.
- Буду, - обещает тихонько.