Страница 31 из 96
», то бишь, «известен на рынке юридических услуг». А какое-либо его рыпанье куда-либо на сторону им тоже впору прокомментировать заголовочком «Принсипал из Гринхиллз к…» Но нет, он просто посмотрел на нас с ней, быстренько все сопоставил и просек, что она –
своя
. Моя, то есть. А значит, все, что он скажет мне, может сказать и ей. Как своего рода респект мне. И ей. Мало кому понятно, что в наших кругах так бы попросту не сделали. Ну, Эльти, тогда и тебе от меня респект.
- К кому? – спрашиваю его просто.
- Не «к кому», а «куда», дорогой, вот это будет вернее.
- Что, неужели в юстицию?
- В нее самую. Фау-Гэ-Ха в Кассене.
- Круть, - коротко соглашаюсь с ним, поднимая бутылку с пивом, а он стукается с ней своей. Это уже не какой-нибудь тебе там земельный или административный судик, не низшая инстанция, а апелляционная, верховный административный суд, и туда из наших рядов меньше, чем «принсипалов» не берут. Мне туда было бы не попасть. Это если бы я вообще захотел, так что добавляю: - Хоть и не мое. Когда?
- Назначение с нового года или с весны, смотря, когда нынешний судья уйдет на пенсию.
- Да-а-а… Ну что ж, поздравляю с исполнением желаний. Хоть и не могу сказать, что рад буду, когда свалишь…
- Да ладно, мне-то хоть не заливай, - смеется он. - Отдохнешь от меня.
- Ага. Зато меня мой Канненбеккер утешит.
- Что, эксплуатирует снова, козлина?
- Не, терпимо. Но, как говорится, все еще будет.
- Оксана, а ты давно ушла из Гринхиллз? - спрашивает он вдруг ее, хотя она и виду не подавала, что ей как-то скучно слушать наши с ним разговоры.
- Года полтора тому назад. Но с тобой мы там не пересекались.
- Да уж, я бы запомнил, - подмигивает он мне, сволочь.
Мы начинали с пива, но как-то незаметно нам, видимо, по команде Эльти, принесли текилу. Мимоходом мы опрокидываем и ее.
- Между прочим, я же в Кассене училась на юридическо-экономическом.
- Бедный ребенок, - сочувствует он. - Там же кроме э-кло,
Элефантенкло
,
слоновьего туалета
, даже и видеть толком нечего.
- Сам теперь будешь там работать, - смеется она.
- Так я ж уже взрослый дядя, меня гулять-то особо не тянет, - это он – ей с таким масляным взглядом, нет, ну каков мерзавец. Уже сразу б сказал «попкой вертеть», думаю, угорая, впрочем.
- Оно и видно, - смеется она. – А Кассен – да нет, нормалек вполне. Зато от учебы не отвлекаешься. Хотя мне это все равно не помогло… А по поводу туалета для слонов – прикиньте, в инете даже написано, что этот своеобразный мост с тремя гигантскими дырами придает городу индивидуальности и урбанного шарма, кои присущи только истинно большому городу…
- …и за коими и гонится любое захолустье.
- Да уж. А я ведь там даже практику в земельном суде проходила. Не думаю, что у судьи остались обо мне теплые воспоминания после того, как я затруднилась назвать ему все виды гражданских процессов.
- Да ну, неужели не знала? - шутливо-порицательно качает головой Эльти.
- У нас право гражданского процесса не входило в курс обучения. Как и еще ряд дисциплин. Мы же не имеем право представлять интересы клиента в суде. Словом, неуч я, - смеется она.
- Вот уж не могу себе представить.
Тут к нему подваливают еще какие-то знакомые и на минутку отвлекают его, а я живо представляю себе Оксанку молоденькой практиканткой-неформалкой. Этакой Эсмеральдой из Собора Парижской Богоматери, которая наивно-бессовестно смущает своей видухой какого-нибудь там строгого провинциального судью, черствого, как сухарь. И вот он, будучи уже не в силах бороться с ее диковатым обаянием, мысленно провозглашает ее своим проклятьем и на манер злыдня Фролло устраивает ей экзекуцию в виде внеочередного экзамена по гражданско-процессуальному праву. Картинка получается настолько сочная, что я неприкрыто ржу.
- Эй, чего смешного, - говорит она по-русски, толкая меня в бок, пока я трясусь от смеха.
- Ничего, - продолжая ржать, отвечаю также по-русски. – А что, как Эльти заступит на свой пост, считай, можешь смело подавать к нему на практику, а? Ты ж у нас еще молоденькая.
- На практику? Ха-ха. Спас-си-и-ибо! – говорит она мне, имитируя тон капитана Зеленого из мультика «Тайна третьей планеты». - У меня и свои-их проблем хвата-ает!
-
Spassiba
? Это я понял, - между тем радостно сообщает нам Эльти, вновь вклиниваясь в наш кружок.
- Ой, прости, Мариус, - переключается на него с русского Оксанка. - Я сказала, что не пойду на практику к тебе в суд.
- Не пойдешь? А жаль! – сокрушенно говорит он с широченной лыбой. Толкает меня в бок, а ей - задушевно так: - И для тебя я – Эльти.
- Слышь, ты, светило, а ловко ты придумал, - подначиваю его я. – Верховный административный – там хоть с баблом порядок. А то наши стонут, мол, после «больших» судейский оклад кажется крохами. А работы что-то и не меньше.
- Зато ты у себя – царь и бог, а не какая-то козявка, у которой партнер в состязательной черкает всеми цветами радуги, сука, пока от нее на фиг живого места не останется. А теперь я всем буду черкать… Всем вам, между прочим, - ржет он.
- Нету у меня дел с административными судами, вот слава те боже. Так что меня поиметь тебе не удастся, - смеюсь я ему в ответ.
– Не тебя, так других.
- Ты смотри, не захлебнись от предвкушения, - советую.
- Ниче, порядок! – он явно в ударе. - И Экки, мой друг, вот ты уж мне поверь, - отечески похлопывая меня по плечу, - ни один судья, даже самый молодой и неопытный, которому придется разбирать бардак после какого-нибудь старого хрена, ушедшего на пенсию, никогда так не будет вкалывать, как мы с вами сейчас, ребята. А для меня это важнее, чем все бабки этого мира, - и он почему-то очень странно и пристально смотрит на нас обоих.
- Ребят, я – сейчас, - говорит Оксанка и ускальзывает.
Пару секунд Эльти продолжает буравить меня этим самым взглядом, а потом вдруг, опрокинув еще одну текилу, коротко, немного насмешливо спрашивает:
-
Scar
tissue
?
- Ага, - с ходу понимаю я.
- Но тогда, там, на концерте - то же была не она?
- Не-а.
- Зато теперь – она?
- Теперь –
она
, - киваю я.
- Молодец. За нее, то есть, за вас, - поднимает он свой джин-тоник, и я охотно соглашаюсь выпить с ним.