Страница 20 из 96
От последних слов почему-то читаю в ней некое уныние.
- Слушай, хватит меня хвалить. На самом деле я ничего в жизни не достигла и вряд ли достигну. И у меня ничего нет.
«А как же я?» – хочется крикнуть мне.
Перед моим мысленным взором ни с того ни с сего загораются неоновой рекламой давнишние Ленкины слова: «Ксюша никогда не посмотрит на тебя, если ты не будешь для нее свободен». А-а-а, блин. Сам замутил, а размутить забыл. А ну, давай.
- Кое-что показать тебе хотел. Смотри, - говорю.
И у нее на глазах, так, чтобы она видела, удаляю в рабочей сотке фото Анушки, сначала с обоев, а потом совсем из памяти. Ей не хватает контекста, и она не с ходу понимает, зачем нужно было так делать, но инстинктивно догадывается, конечно.
- А кто это?
-
Никто
. Поняла? Это – никто. По крайней мере, для меня.
- Давно?
- Больше года.
У нее на языке явно вертится еще один вопрос. Видно, она пытается бороться с собой, но не выдерживает. Снедаемая любопытством, она все-таки его задает:
- А почему ты все это время «таскал» ее у себя в обоях? – имени таинственной незнакомки она не спрашивает.
- Так. Не было причины удалять.
Не знаю, удовлетворил ли ее ответ. По крайней мере, заставил задуматься. Она, видимо, решает, что подумает над этим потом, а пока она откидывается назад и спрашивает у меня безо всякого перехода:
- И на какую же тему для дисс навело тебя твое пребывание в Эдинборроу, можно узнать? Мне-то скажи, ведь, ты, типа, мне этой темой обязан.
- «Последствия перехода региона из-под налоогобложения по Общему прецедентному праву к налогообложению по римскому праву для последующего развития общегосударственного ВВП на примере шотландского референдума 1997 года…
- О-фи-геть, - смеется недоверчиво, подняв глаза на лоб.
- … и другие аспекты британской деволюции», - завершаю я с весьма нахальным видом.
- Хрена себе, Андрюха. Да уж, любой бы об этом подумал, увидев замок Инвернесс.
- Да уж, - смеюсь вместе с ней.
- И как только у тебя коллоквиум прошел? Был же небось недавно?
- Коллоквиум? Ты хочешь сказать: диспутацион? Диспут? Да нормалек, - откинувшись назад, принимаю вид заправского рвотного порошка, привыкшего – yeah, детка - заливать своими способностями. - Поставил им пузырик вискаря шотландского... – ухмыляюсь. С готовностью слизываю чужой прикол, благо она его не слышала. - А кто его не пил, тем – ящик эля - и порядок, - а она тоже не может удержаться от улыбки, м-м-м, зайка.
Никогда не хвастался ни перед кем ни своей докторской. И никогда больше не буду, клянусь. Клянусь. Вот клянусь. Но в этот раз того стоило.
- Да ну? Во дае-е-е-ешь, - ухмыляется она моему нарочитому бахвальству.
Но я гоню сейчас или в ее взгляде сквозит и гордость за меня? Восхищение мной? Если так, тогда я понял наконец-то, на хрена ее писал, а вовсе не из-за того, что в Гринхиллз со степенью Dr. iur. меня теперь ожидает на тридцать штук в год больше бабла и увеличиваются мои полупрозрачные шансы когда-нибудь стать партнером.
- Все равно, - продолжает она, - не могу сказать, что сталкивалась когда-либо с этой темой. Но не могу сказать и что вообще понимаю, как это можно быть в своем уме и работать в бэнкинг файненс. Это я в смысле, что умница, Андрюш,.. – о, вот оно, еще раз, давай, давай, детка, делай меня… - это у нас по ходу
ты
.
- Ну уж нет, - протестую я. – А кто же тогда ты?
- А я – волшебник-недоучка. Только без волшебника.
- Це-е-ену себе набиваешь, Ксюш. Ложная ты скромница.
- Не теперь. Я, увы, слишком хорошо отдаю себе отчет в том, чего стоят все мои скромные познания.
- В таком случае, большего и не надо, -
мне
, добавляю про себя.
За окном уже темно, но мы торчим в Лакки Маки, пока официант с вежливой улыбкой не направляется в нашу сторону.
- Да-да, мы поняли. Уходим, - со смехом предвосхищая его вопрос, когда же мы наконец свалим, говорим ему, молодому парню – японцу? Или корейцу? Студенту, наверное, которого, видимо, тоже напрягает, что его поставили работать в такую тупую смену.
В тот вечер я довел ее до дома, то есть, до ее комнаты в Вэ-Гэ. Это минутах в десяти ходьбы от меня, но я решил перестать удивляться чему бы то ни было. Вместо этого я решил принимать все, как чудесное должное и успокоиться.
- Ну что, завтра отсыпаться будешь? Тебе ж выздоравливать надо.
- Да ладно, чему там выздоравливать.
- Эй, а ну-ка, чур, не думать о работе, а? Я ж места себе не найду, что ты по моей милости ногу повредила, а теперь еще и впахивать будешь на больничном.
- По твоей ли?
- А разве нет, Оксан? – спрашиваю с ласковой улыбкой. – Так, иди сюда, - обнимаю ее, целую – так, спокойно, в руках себя держать, сказал – в щечку, - Завтра позвоню. Спокойной ночи. Отдыхай, а?
Я, понятно, не напрашиваюсь к ней в гости. Мне пока хватает и так. А что, для второго дня
воскрешения
уже неплохо?
***
На следующий день моя уверенность в моих планах пошатывается. Сплю я плохо, потому что мне всю ночь снятся плачущие статуи. Некогда, видимо, белые, ныне почерневшие, даже позеленевшие, облупленные. Статуи мальчиков с рожкáми, девочек с кувшинами, мужиков без глаз, баб без рук – и все плачущие. А вокруг них – не то заброшенный сад с грязным прудом, не то старомодные кулисы для ужастиков. Просыпаюсь от этих глюков, затем снова зарываюсь в подушку. На утро мне откровенно хреново без какой бы то ни было причины.
Вся эта облупленная, мокро-плачущая туса вдруг повергает меня в состояние уныния. Впервые после нашей с ней встречи я задаюсь мыслью, что вот ведь нет никакой гарантии, что все мои поползновения на ее счет увенчаются успехом. Проще говоря, я спрашиваю себя, а нужен ли я ей вообще? А может, сама позвонит, позовет в гости? Хрена лысого дождешься от нее.
Днем я терплю, затем решаюсь пойти к ней. Просто зайти, не звонить, вопреки данному ей обещанию. Кто так делает? Похрену. От мыслей и депрессующих глючных снов мне попросту нехорошо, а сны во мне, как правило вызывает она. В этот раз ее в моем сне не было, да там вообще живых людей не было, но – а если и эти сны с ней как-то связаны и ей плохо?
Дверь мне открывает очкастая тетка, худая и высоченная, как каланча; ее лицо с вытаращенными из-под очков голубыми глазами обрамлено копной всклокоченных, выкрашенных во что-то блондинисто-желтое волос – или это у нее «химия» такая?