Страница 21 из 96
Откуда-то из квартиры обрушивается на меня своим мощным, громогласным «та-дам-там-та-а-ам» унисон нескольких гитар, баса и ударных, второй, третий раз, а на четвертый раз к ним добавляются еще не то духовые, не то синтезатор. Интро какой-то до боли знакомой рок-песни, вот только какой? И почему у меня вдруг начинает щемить где-то в области сердца?
- А… привет. А Оксана дома?
- Да. Проходи, - приглашает меня внутрь тетка.
Первое, что вижу, входя в ее Вэ-Гэ, расположившуюся в трехкомнатной квартире старого образца с высоченными потолками - это длиннющий узкий коридор с книжными полками вдоль обеих стен и даже со своего рода антресолями с книгами под потолком.
А тетка со словами: - Блинчики жарит, - подводит меня к кухне, откуда не только в уши, но и прямо в самое сердце режет мне пронзительный, надтреснутый фальцет Стивена Тайлера:
Когда-то было время,
Разбилось мое сердце,
И я с любовью не особо-то дружил
перевод
«Cryin‘“
© Copyright by Aerosmith
Я заглядываю внутрь и вижу Оксанку, стоящую ко мне спиной у стола. Она танцует под музыку.
- Оксана, - порывается было позвать ее тетка, но я машу рукой и медленно качаю головой, прося ее не делать этого. И моментально забываю о ее существовании, поглощенный разыгрывающейся передо мной сценой.
Да, все изменилось,
И разошлись наши пути
С убийственною той любовью.
перевод
© Copyright by Aerosmith
Воспоминания-то какие нагоняет на меня. Под гитару она когда-то ее пела. Было это одним сырым и промозглым весенним утром. То же, что она теперь перед моим изголодавшимся взглядом вытворяет под эту песенку, будоражит и горячит меня до чертиков. Я немного отстраняюсь от двери, прячусь, но так, чтобы видеть все.
Под громы музыки и мощные вокально-гитарные оргии, поющие, воющие, стонущие она, плавно покачивая попой, мешает тесто в чашке, подпевает Стивену. Ритм песни - раз-два-три, два-два-три… Каждое «два-два-три» ударные и гитары подчеркивают особо, и каждый раз ее попа, ее тело делают резкий, страстный, особо сексуальный рывок.
Теперь слушай
Нужна мне лишь такая, чтоб было перед ней не устоять.
Из поцелуев я узнал
Все, что мне нужно о ней знать
перевод
© Copyright by Aerosmith
На «теперь слушай» в сопровождение вновь вклиниваются ударные и бас, ее словно подхлестывает, она делает «хай-кик» - пинает ногой воздух, затем совершает по-кошачьему грациозный прыжок к плите, выливает в раскаленную сковороду тесто и, разливая по ней блинчик, медленно описывает попкой восьмерку, от которой в моих штанах становится очень тесно и горячо. Эта бесстыжая опускается почти до самого пола и поднимается таким же образом. Я, украдкой наблюдающий здесь за этим жарким зрелищем, кажусь себе мальчишкой-щеглом, смотрящим на барышню-балерину в глазок ящичка-никелодеона.
Да, я плакал при встрече с тобой,
А теперь позабыть бы тебя
Сладкая мука – твоя любовь.
Плакал, чтобы ты стала моей.
Помираю, позволив тебе
Делать все, что ты делаешь, сидя на мне.
перевод
© Copyright by Aerosmith
Припев – тут словно вкалывают ей что-то, движения ее становятся еще более страстными и сексуальными. Она продолжает метаться по кухне, соблюдая свое бешеное «два-два-три». Ей только не хватает шеста, который она могла бы обтанцовывать, да и одежды на ней многовато – маечка на тоненьких лямочках и коротенькие шортики. Когда одно из ее движений оказывается особенно резким, она слегка подпрыгивает, вероятно, это больно ее ноге. Но танцев не прекращает
.
Боль близко рядом с наслажденьем
Тут даже вздоху места нет
Раз плачешь, когда занимаемся любовью
То, значит, так же всё и здесь
перевод
© Copyright by Aerosmith
Переход – это та-дам-там-та-а-ам, которое я слышал на входе. А теперь
вижу
. Вижу, как под это та-дам-там-та-а-ам ее попка делает четыре резких, горячих, сексуальных рывка влево-вправо, потом еще, еще и еще. Всего четыре раза.
Обычно при просмотре домашнего стриптиза мужик в кино рано или поздно заваливает свою доморощенную стриптизершу и трахает ее где-нибудь на кухне, на стиральной машинке или в душе. Прижать ее, что ли, на кухонном столе? Но мы же не у меня дома. Еще по морде схлопочешь от нее. Сковородкой. А, тут же еще и эта тетка, которая вместе со мной наблюдает за всем этим беспределом с такой бесстрастной физиономией, будто видеть подобное доводится ей каждый день. Не знаю, в любом случае, у меня бешено колотится сердце, а этажом ниже уже давно все в полной боеготовности.
Так и продолжается это сладкое, горячее безобразие. Наконец она в своем танце достигает кульминации, как и музыка. При последнем
dy-y-y-yin‘
, типа, «помира-а-а-а-ю» Стивена Тайлера на мгновение смолкает абсолютно вся сопроводиловка и только слышно его страстный, пронзительный вопль. Он режет ее, и она вскидывается, хлестнув назад длинными волосами.
Тут взгляд ее падает на меня, сколько я там ни прятался. Она вздрагивает, ей вроде неловко, что ее застали за таким интимным делом, как эротический танец с блинчиками. Но ее смеющиеся мне в рожу глаза кричат о том, что испытывать неудобняк от своих эксцессов она не собирается.
- Давно ты пришел? - спрашивает она меня, сбавив громкость.
- Нормально, - говорю я, сам не зная, от чего мне нормально.
Она смеется: - Понятно. Знакомься: Зузи, - и я («Андреас, очень приятно.») здороваюсь с теткой за худую, жилистую руку. – Ну так проходи, ты как раз вовремя.
А это радует. Это, мать твою, о…уеть, как греет меня, и без того уже разогретого ею. Да, как она завела меня, а... чертовка... И я даже рад, что мы не идем сразу в ее комнату – ведь все равно ничего не дождешься от нее сейчас. Вон, даже в щечку не поцеловала, а я как-то сам стормозил, обдолбан был слишком.
Нет, вместо этого мы втроем садимся пить черный чай с сушеными розовыми лепестками, с ее блинами с вареньем и еще кучей всего – «Слушай, ты арахисовое масло любишь?» - «Не пробовал.», - «А я, знаешь, после Штатов подсела на него реально… на… попоробуй», - дает мне откусить кусочек блина, намазанного этим самым маслом, а я понимаю, что люблю арахисовое масло жгучей любовью, хоть и ем его сейчас впервые, не разбирая толком вкуса.
Тетка Зузи, Зузанне, значит, затекстовывает меня россказнями про то, как Оксанка кормит ее всякими вкусностями, если только не торчит с утра до вечера на работе, а на выходных, мол, ее тоже вечно нет.
- А ты чем занимаешься? – спрашивает меня она.