Страница 15 из 96
- Привет, - говорю и я нехотя.
Это еще кто? И чего он так затрепыхался?
- Что случилось?
А что,
так
не видно?
- С велосипеда упала.
- Ты в порядке?
Да в порядке, она, урод, в порядке. Задолбал. Не видишь, что ли – о ней есть кому позаботиться.
- Да, все нормально. После работы к врачу поеду. Слушайте, вы же незнакомы, - говорит она нам.
- Нет, - подтверждаю я радостно и врубаю свою дежурную радужную улыбку «для деловых встреч». – Андреас Эккштайн, - представляюсь, пожимая протянутую мне тяпку с Тиссо Баллад Пауерматик на запястье. У меня дома такие же, только с металлическим браслетом, а не с кожаным.
– Бенедикт Мерц, - говорит он. Тоже мне, Папа Римский. Бенедикт, Бенедикт… Где-то я… Но он меня опережает:
- Андреас, ты же из Гринхиллз? Так мы с тобой знакомы по проекту Джуно? Мариус Эльтер - твой коллега?
А, вспомнил его. Нормальный чувак.
- Да, точно. Тогда ты – из Бергхаузен Клее? Тоже же из бэнкинг файненс? Это тебе Эль… Мариус Эльтер мои комменты для ауди… для TGTT перенаправлял?
- Да, мне. Интересно познакомиться вот так. Оксана, ты тоже в Джуно участвуешь?
Она все это время слушает нас, оробев.
- Нет, по счастью, - улыбается, словно проснувшись. – Слышала, какой у вас там бардак. Мне и своего хватает.
Вот как. Вот же как.
- Кроме того, я слышала, что туда на сей раз включили только адвокатов, а юристов-экономистов вымели всех еще на начальной стадии.
Удивленно поднимаю брови. Но на мою реакцию никто не обращает внимания.
- Да уж, - говорит Мерц. - Хотя теперь, когда «грины» подключили Андреаса, мы хоть расслабились немного. Почитали марк ап кредитного договора и сказали между собой: «Ну наконец кто-то рубит тему.» Теперь и от мысли о сайнинге чесаться не так сильно хочется. Хотя после сайнинга проблемы только начнутся.
- Зная этот проект – вероятно, - соглашаюсь с учтивой улыбкой.
- Да. Ладно, мне пора дальше. Андреас, приятно было познакомиться. Давайте как-нибудь пообедаем все вместе.
- С удовольствием.
Потом он выражает надежду, что с Оксанкиной ногой скоро все будет в полном порядке и ей не придется долго ждать сегодня у врача.
Мерц уже давно испарился, а мы с ней стоим на широкой платформе возле входа в ее офис. Свисс-банк напротив, наискосы. Прямо под спускающимися к тротуару ступеньками вход в метро. А если очень поднапрячься, то и мой офис можно разглядеть по ту сторону парка и Театральной. Особенно из верхних этажей. В здании Бергхаузен Клее их одиннадцать, и оно так и называется: «Е-11». У нас в нашей ярко-бело-каменной башенке их двадцать семь, и все занимаем мы. Это наш главный филиал. А они – одна из немногих местных юридических фирм, не съеденных англосаксами. Что ж, город, ты меня размазал. Еще одно очко в твою пользу. И мне даже упрекнуть тебя не в чем. Ведь кричал же ты мне из высоток, чтобы я посмотрел? Кричал? А я, дурак, и не допер, что ты это серьезно.
- Так значит, вот где ты работаешь?.. – озвучиваю я свою мысль.
- Да. А я ведь даже за все это время не спросила тебя, где работаешь ты.
- Там, - тыкаю пальцем в зелень деревьев в парке.
- Да, поняла теперь, - улыбается она. –
Так близко
.
-
Очень
, - подтверждаю я, как можно глубже вглядываясь ей в глаза.
- А я ведь раньше тоже там работала. В эм-энд-эй.
Это уже карусель какая-то. Нет, молния. Прямо сейчас ка-а-ак шарахнула.
- Да ну? Долго?
- С год. Потом перешла к нам.
- И где же был твой кабинет?
- На восемнадцатом.
У меня в горле опять сухо. Поскольку в нашем отделе не хватило места, меня и еще кое-кого из банковско-финансового права разместили в эм-энд-эй. На восемнадцатом.
- Восемнадцать-восемь? С окнами на Театральную?
- Да, а как ты угадал?
- Теперь он - мой, - говорю ей с бьющим меня, словно молот, сердцем.
Я, болван, уже больше года сижу в том самом кресле, на котором совсем недавно сидела твоя попа. И у меня за это время ни разу ничего даже не шевельнулось. Я просто бревно. А разминулись мы с тобой всего на пару месяцев.
– Может, ко мне даже твоя сотка перешла?
- Нет. В Гринхиллз юристам-экономистам не давали соток. Это тут у нас равноправие. Хоть и не могу сказать, что я дико счастлива быть постоянно доступной.
Юрист-экономист, точно. Она уже упоминала. Как странно. Вот уж не подумал бы, что моя выпускница Федеральной Академии повернутых ботаников и лучшая корефанка двинутых физиков, мой Клубничный Ротик, моя отличница, мой книжный червячок будет работать юристом-экономистом, на должности столь низкооплачиваемой и пинаемой, но не менее впахивающей, которую партнеры в юридических фирмах откровенно ни во что не ставят, но держат и терпят потому, что эти юристы-экономисты своей дешевой рабсилой помогают создать впечатление, будто экономятся бабки клиента, накидываемые, однако, в другом месте.
Так вот почему поисковая система никогда не перенаправляла меня ни на наш сайт, ни на сайт другой «гроссканцляй», то есть «большой канцелярии» - или «лофермы», как назвали бы ее по-английски. Где-нибудь ее глазастая мордашка обязательно всплыла бы перед моим изголодавшимся взглядом, стань она адвокатом. А юристов-экономистов у нас в интернете не публикуют, вот какая штука. И как ее угораздило так странно устроиться? Но об этом я расспрошу ее потом.
- Так, ты долго собираешься на работе торчать? Нога не болит?
- Нет, вроде. Мне надо быстро ноут захватить, потом к врачу пойду.
- «Надо быстро ноут захватить» ей, - передразниваю ее я. Это чтоб я за такую мизерную зарплату еще так убивался. Но вслух не говорю, обидится же. – Так, я тебя здесь подожду, долго там не ковыряйся.
- Да? А ты что, меня к врачу везти собрался? – (тихо, робко так).
- А на это кто-нибудь другой претендует? – огрызаюсь.
- Н-нет.
- Ну вот и ладушки. А ну-ка, стань. Ходить можешь?
- Да. Ой!
- Так, поехали сейчас! Мозги не крути. Вон, опухло.
- Нет, не опухло. Несильно болит.
- Вот упрямая ты! «Несильно»! Ладно, довести тебя? Ты ж босиком.
- Ничего, до лифта только, а там, на этаже у нас ковролин. И у меня там есть другая обувь.
Не обращая внимания на ее протесты, тащу ее на руках к пропускной системе на входе, которую она разблокировывает карточкой, потом через турникет, потом осторожно ставлю в лифт на мраморный пол, отделанный тем же сортом мрамора, что и пол, и стены в фойе.