Страница 8 из 73
Глава 2. Рукопожатие с браслетом
Я проводила взглядом Уну, которая, подхватив поварешку и бормоча что-то себе под нос, скрылась на лестнице. Шаги стихли где-то наверху, в коридоре второго этажа, и в гостиной снова воцарилась тишина, такая тяжелая, вязкая, как патока.
Грраш сидел всё в том же кресле, не меняя позы. Папка лежала у него на коленях, руки покоились поверх неё — пальцы длинные, холеные, с аккуратно подстриженными ногтями. Кольца на пальцах не было ни одного, и это почему-то бросилось мне в глаза. Я ожидала, что оркский следователь будет увешан побрякушками, как это принято в Степи — тяжелые серебряные перстни, амулеты на кожаном шнурке, костяные гребни в волосах. Но Грраш был… пустым. Гладким. Словно стертым отовсюду, где не требовалась функциональность.
Я отвернулась к окну. Дождь усилился — теперь это был не моросящий осенний дождик, а настоящий ливень, хлещущий по стеклам тяжелыми струями. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит.
Следователя — выгонит. Обязательно.
— Итак, — произнес он за моей спиной, и я услышала шелест бумаги. — Прежде чем я приступлю к размещению, нам необходимо уладить еще одну формальность.
Я медленно обернулась.
— Формальность? — Мой голос звучал подозрительно сладко. — Вы только что объявили, что остаетесь жить в моем доме на две недели, и это была «формальность». Что теперь? Вы хотите переписать мою мебель? Составить опись столового серебра? Оценить фамильные портреты?
— Фамильные портреты меня не интересуют. — Он извлек из папки еще один плотный лист, с гербовой печатью. — Меня интересует магический фон поместья.
Я напряглась.
— Что?
— Согласно статье двадцать третьей Инструкции о проведении выездных проверок, при расследовании дел, связанных с контрабандой магических веществ, следователь имеет право на проверку магического фона объекта. — Он поднял на меня взгляд. — Это ордер.
Я смотрела на лист, который он протягивал мне. Герб Степного Ханства, печать Торговой Гильдии, подпись какого-то чиновника с длинным именем. Всё по-настоящему. Всё по-оркски — дотошно, скрупулезно, не подкопаешься.
— Вы шутите, — сказала я, не принимая бумагу.
— Я никогда не шучу на службе.
— Вы хотите проверить мой магический фон? Здесь? Сейчас?
— Именно.
— Но это… — Я задохнулась от возмущения. — Это вторжение! Это нарушение моих прав! Я дворянка, в конце концов!
— Вы — подозреваемая в контрабанде магических веществ, — спокойно возразил он. — Ваши права в данном случае ограничены соответствующими параграфами Торгового уложения. Ознакомиться с полным перечнем вы можете в канцелярии уездного управления. Часы приема: вторник и четверг, с девяти до полудня.
Он говорил это совершенно серьезно, без тени насмешки, и от этого во мне вскипела такая ярость, какой я не испытывала со вчерашнего побега. Да что там, с прошлогоднего суда по земельному спору. Он сидел в моем кресле, в моей гостиной, смотрел на меня сквозь свои дурацкие очки и цитировал параграфы с таким видом, будто я не хозяйка этого дома, а досадная помеха на его пути к идеально оформленному отчету.
— Знаете, что, следователь, — сказала я, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. — Я передумала. Никакого аудита. Никакой проверки. Вы уходите. Сейчас же.
Он даже не шевельнулся.
— Боюсь, это невозможно.
— Это мой дом!
— Это поместье, находящееся под юрисдикцией Степного Ханства в части финансового контроля. — Он поправил очки, и стекла блеснули в тусклом свете дождливого утра. — Я здесь на законных основаниях. И я проведу проверку магического фона. С вашего согласия или без него.
— Без, — отрезала я.
— Что ж. — Он поднялся. Движение было плавным, текучим, так поднимается зверь, почуявший добычу. — В таком случае я вынужден применить принудительные меры.
— Какие еще…
Договорить я не успела.
Он шагнул ко мне — не быстро, не резко, но в этом движении было столько неумолимой, спокойной решимости, что я невольно попятилась. Спина уперлась в стену у камина. Грраш остановился в двух шагах, и теперь мы стояли друг напротив друга — он, высокий, заслоняющий тусклый свет из окна, и я, прижатая к холодному камню, как загнанный в угол зверек.
— Госпожа Варг, — произнес он. — Я не хочу применять силу. Пожалуйста, не вынуждайте меня.
— Вы ее уже применяете, — прошипела я. — Вы ворвались в мой дом. Вы угрожаете мне. Вы…
— Я выполняю свою работу.
— Ваша работа — запугивать беззащитных женщин?
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — тень, не больше. Не раздражение, не гнев. Скорее усталость. Словно он слышал этот аргумент сотни раз и устал объяснять, что беззащитная женщина с арсеналом контрабанды и подожженным таможенным постом — это не совсем та категория, к которой применимо слово «беззащитная».
— Моя работа, — сказал он, — защищать закон. Иногда закон требует жестких мер.
— Тогда получайте.
Я вскинула руки.
Магия земли — это не огненные шары и не молнии с небес. Это не эффектно, не зрелищно, этому не учат в академиях для благородных девиц. Магия земли — это корни, грязь, запах сырости и медленная, неумолимая сила растущего дерева. Моя прабабка умела поднимать из почвы целые рощи за одну ночь. Мой дед заставлял колосья наливаться зерном в три раза быстрее. Я же… я умела немногое. Но то, что умела, делала хорошо.
Из щелей между каменными плитами пола рванулись вверх зеленые побеги. Тонкие, гибкие, они вытягивались с пугающей скоростью, утолщались, превращаясь в настоящие лианы. Я вложила в этот призыв всю свою злость, весь страх, всё отчаяние последних дней. Лианы хлестнули по воздуху, оплетая ноги орка, взбираясь вверх по его телу — к поясу, к груди, к плечам.
На секунду я увидела его лицо — и, клянусь, на этом лице мелькнуло выражение, похожее на уважение.
А потом он исчез.
Не в буквальном смысле — просто выскользнул из моих лиан с такой легкостью, словно это были не живые растения, а мокрые веревки. Одно неуловимое движение — поворот корпуса, шаг в сторону, нырок под хлещущую плеть. Лианы сомкнулись на пустом месте. Грраш стоял уже слева от меня, поправляя манжету сюртука.
Я ахнула и рванулась в другую сторону. Новый поток лиан — на этот раз снизу, от самых корней, толстые, как древесные стволы. Он перепрыгнул их. Еще бросок — и снова мимо. Он двигался так, как не должен двигаться никто в очках и сюртуке. Быстро. Смертоносно. Без единого лишнего движения.