Страница 73 из 73
Я размахнулась и метнула мелок в задний ряд. Он пролетел через всю аудиторию, описывая изящную дугу, и устремился прямо к спящему декану.
Грраш поймал его во сне.
Честное слово. Его глаза даже не открылись. Просто его рука взметнулась вверх, пальцы сомкнулись на мелке, и он издал низкий, утробный рык — тот самый, от которого у студентов-первокурсников тряслись поджилки. Потом он медленно открыл глаза, посмотрел на мелок в своей руке, потом на меня, потом на притихших студентов. И произнес:
— Взаимовыгодное партнерство. Согласно пункту семь-б Семейного Кодекса Степи.
Аудитория взорвалась смехом. Я стояла у кафедры, скрестив руки на груди, и смотрела, как Грраш потягивается, поправляет очки и с достоинством, словно ничего не произошло, усаживается ровнее.
— Пункт семь-б, — повторила я, когда смех стих. — «Взаимовыгодное партнерство, заключенное между представителями различных рас, приравнивается к браку по всем юридическим аспектам, если иное не оговорено сторонами». Я знаю этот пункт наизусть. Мой муж заставил меня выучить его в нашу первую брачную ночь.
— Я не заставлял, — возразил Грраш с заднего ряда. — Я предложил. Это разные вещи.
— Ты принес учебник и сказал: «Пока не выучишь, спать не ложись».
— Это был не учебник. Это был краткий справочник. Всего триста страниц.
— Триста страниц — это не краткий справочник!
— Для Степного Кодекса — краткий.
Студенты снова засмеялись. Я покачала головой и повернулась к доске.
— Вот видите, — сказала я, — это и есть главный урок моего курса. Брак с орком — это не романтика. Это постоянная готовность к словесной перепалке. И к метанию мелка. А также к тому, что ваш муж будет цитировать параграфы даже во сне.
— Я не цитировал во сне, — заметил Грраш.
— Ты рычал.
— Это был не рык. Это было напоминание. О пункте семь-б.
— Вот именно. — Я обвела аудиторию взглядом. — Так что, если кто-то из вас подумывает о браке с орком, то сто раз подумайте. Это навсегда. И это очень, очень утомительно…
Я сделала паузу. Студенты затаили дыхание.
— И это лучшее, что может с вами случиться, — закончила я. — Лекция окончена. Задание на следующий семестр: прочитать параграфы с первого по пятидесятый Степного Кодекса о семье и браке. И да, среди них тоже есть пункт семь-б.
Студенты начали собирать вещи, переговариваясь и смеясь. Девушка в очках задержалась у кафедры.
— Профессор, — тихо сказала она, — а что на самом деле было? С силовым захватом?
Я наклонилась к ней и сказала вполголоса:
— Я порвала брачный контракт на тысячу страниц. Прямо у него на глазах. И сказала: «Я тебя краду по Старому Закону. Силовой захват, видел?».
Глаза девушки расширились.
— И что он?
— Он улыбнулся и сказал: «Согласно параграфу первому, семья есть высшая ценность». И с тех пор мы вместе.
Девушка улыбнулась, поправила очки и убежала догонять однокурсников.
Я подошла к заднему ряду. Грраш всё еще сидел на скамье, перебирая какие-то бумаги. Его мантия была помята после сна, очки съехали на нос, но вид у него был абсолютно довольный.
— Ты опоздал на лекцию, — сказала я, садясь рядом.
— Я пришел вовремя.
— Ты спал.
— Я слушал с закрытыми глазами. Это эффективный метод усвоения информации. Согласно…
— Грраш.
— Да?
— Я люблю тебя.
Он отложил бумаги и посмотрел на меня. Солнце из окна падало на его лицо, и в его серых глазах плясали золотые искорки. Без очков он выглядел моложе. Или, может быть, это любовь делала его моложе. Я не знала. Но мне нравилось на него смотреть.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Согласно пункту пятьсот шестьдесят восьмому устного контракта.
— Тому самому? О поцелуях?
— Тому самому.
Я наклонилась и поцеловала его. Быстро, легко, потому что мы были в аудитории, и в любой момент мог войти кто-то из студентов. Но даже короткий поцелуй с ним был лучше, чем самый долгий поцелуй с кем-либо еще.
— Домой? — спросила я.
— Домой.
Мы вышли из аудитории и пошли по коридору — мимо лабораторий, мимо библиотеки, мимо кабинета ректора. Студенты кланялись нам, и я отвечала кивками. Грраш шагал рядом — всё такой же прямой, всё такой же невозмутимый, — и его мантия развевалась за спиной.
За окнами кружились октябрьские листья. Где-то вдалеке били часы на башне. Где-то в степи, наверное, гнали отары овец, и пастухи пели свои бесконечные песни. А мы шли домой — в то самое поместье, которое когда-то чуть не потеряли, а теперь называли своим.
И это был самый счастливый момент моей жизни. Пока что.
Потому что я знала: завтра будет еще один. И послезавтра. И через год. И через десять лет.
Согласно всем законам. И без них.