Страница 53 из 73
Глава 17. Контрнаступление чернилами
Он проспал почти сутки.
Я не отходила от его постели, то дремала на табурете, то вязала шарф, то слушала его дыхание. Уна несколько раз пыталась сменить меня, но я отказывалась. Я должна была видеть, как поднимается и опускается его грудь. Должна была слышать каждый его вдох. Я просто должна была знать, что он жив.
К вечеру второго дня он открыл глаза, по-настоящему, осмысленно. Взгляд был ясным и цепким. Температура спала. Живая повязка на спине затвердела, превратившись в подобие коры, и под ней уже нарастала новая, розовая кожа.
— Пить, — прохрипел он.
Я поднесла к его губам кружку с травяным отваром. Он пил так жадно, большими глотками, и откинулся на подушку. Несколько минут просто дышал, глядя в закопченный потолок охотничьего домика.
— Сколько я был без сознания?
— Почти два дня.
— Два дня. — Он нахмурился, и я буквально видела, как закрутились шестеренки расчетов в его голове. — За это время Ратмир мог укрепиться в поместье. Мог вызвать подкрепление. Мог…
— Ратмир моя забота, — перебила я. — А ваша забота просто поправляться. Вы еще слишком слабы.
— Я достаточно силен, чтобы думать. — Он попытался приподняться на локтях, и на этот раз я не стала его удерживать. Живая повязка держала крепко, я чувствовала это. — Где мы?
— Охотничий домик в лесу. В двух милях от поместья. Нас не нашли.
— Пока. — Он обвел взглядом убогую обстановку. — Еда? Вода?
— Уна набрала воды из ручья. Еды немного, только хлеб и сушеное мясо. На пару дней хватит.
— Оружие?
— Топор. Старый, но острый. И моя магия. То, что от нее осталось.
Он кивнул и снова откинулся на подушку. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд оставался острым, аналитическим. Таким, каким я привыкла его видеть.
— Нужен план, — сказал он.
— План подождет.
— Не подождет. — Он повернул голову и посмотрел на меня. — Ратмир думает, что я мертв. Или умираю. Это дает нам преимущество.
— Какое преимущество? Вас чуть не убили! У нас нет дома, нет еды, нет даже связи с внешним миром! Мы сидим тут, в этой заброшенной хижине посреди леса, как загнанные звери!
— Именно. — Он чуть улыбнулся. — Загнанный зверь опаснее всего, потому что ему нечего терять.
Я хотела возразить, но не стала этого делать. Потому что в его словах был смысл, и я видела: он уже что-то придумал. Что-то, что вернуло огонь в его глаза.
— Хорошо, — сказала я. — Какой план?
Он попытался сесть, и на этот раз успешно. Я подложила ему под спину свернутое одеяло. Он поморщился от боли, но удержался.
— Прямая атака на поместье бессмысленна. Их больше. Они лучше вооружены. У них антимагическая сфера. Мы не победим силой.
— Я это уже поняла.
— Поэтому мы победим законом.
Я уставилась на него.
— Законом? Вы это серьезно? Ратмир нарушил десяток законов, и что? Где ваша Канцелярия? Где уездное управление? Где хоть кто-нибудь, кто может нам помочь?
— Они придут. — Он говорил спокойно, но в его голосе звенела сталь. — Если мы заставим их прийти.
— И как мы это сделаем? Пошлем гонца? У нас нет лошади. Пойдем пешком? До границы три дня, и Ратмир наверняка перекрыл дороги.
— Есть другой способ. — Он помолчал. — Вы когда-нибудь слышали о телеграфном корне?
Я нахмурилась.
— Это из ботаники? Какое-то растение?
— Это магическое растение. Очень редкое. Оно растет в Степи, но иногда встречается и в приграничье. Его особенность в том, что два корня, взятые от одного растения, связаны между собой. Если воздействовать на один корень, второй реагирует независимо от расстояния.
— Как телеграф?
— Именно. В Степной Канцелярии есть специальный отдел, который принимает сообщения через корневую сеть. Это быстрее, чем гонцы. И надежнее.
— И где мы возьмем такой корень?
— У меня есть. — Он слабо усмехнулся. — В сумке. В потайном отделении. Я всегда ношу его с собой. На всякий случай.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он даже сейчас, весь израненный, обессиленный, привязанный к постели, но был готов сражаться. Не мечом, не магией, а бумагами. Параграфами. Исками.
— Вы невозможны, — сказала я.
— Я знаю. — Он снова улыбнулся. — Но это работает.
Через полчаса мы сидели за грубо сколоченным столом у печи. Грраш, всё еще бледный, но решительный, диктовал. Я писала. Уна стояла на страже у окна на случай, если наемники Ратмира решат прочесать лес.
Телеграфный корень лежал перед нами: небольшой, похожий на скрученный имбирный корешок, только темно-синего цвета, с пульсирующими прожилками. Грраш активировал его, капнув на корень каплю своей крови (ритуал, объяснил он, нужен для идентификации отправителя). Теперь корень слабо мерцал, и это мерцание означало, что канал связи открыт.
— Итак, — начал Грраш, откидываясь на спинку стула. — Мы подадим иск в Высший Степной Суд.
— А разве мы не должны подавать его в уездное управление?
— Уездное управление коррумпировано. Ратмир купил там половину чиновников. Если мы подадим иск туда, его просто положат под сукно.
— А Высший Степной Суд не коррумпирован?
— Степные судьи неподкупны. Это вопрос чести. Если судью поймают на взятке, его казнят. Вместе с семьей. До третьего колена.
— Мило, — пробормотала я.
— Эффективно. — Он поправил воображаемые очки, жестом, который я уже привыкла видеть, хотя очки остались где-то в разгромленной гостиной. — Итак, структура иска. Первое: мы обвиняем Ратмира Эшфора в покушении на убийство должностного лица Степной Канцелярии при исполнении.
— Но вы же дезертировали.
— Это не имеет значения. На момент нападения я еще был действующим следователем. Приказ об отстранении пришел позже. А уже потом я подам встречную жалобу на незаконность самого приказа. Это затянет дело, но даст нам время.
Я покачала головой, но спорить не стала. Он знал свое дело.
— Второе, — продолжал он, — захват частной собственности с применением магии и оружия. Это статья тридцать седьмая Степного Уложения о защите имущества. А за это наказание, конфискация всего имущества ответчика в пользу потерпевшего.
— То есть если мы выиграем, всё имущество Ратмира станет моим?
— Нашим. — Он чуть улыбнулся. — Вы же мой актив. Я защищаю инвестиции.
Я фыркнула и записала.