Страница 54 из 73
— Третье. Незаконное применение антимагической сферы. Это статья девяносто вторая. Антимагические устройства разрешены только государственным структурам. Частное использование карается лишением магической лицензии и тюремным сроком до десяти лет.
— А если у него была лицензия?
— Не было. Я проверял. Перед отъездом. На всякий случай.
— Вы проверяли его лицензию на всякий случай?
— Я всегда проверяю всё на всякий случай. — Он посмотрел на меня. — Это моя работа.
Я вздохнула и продолжала писать.
Через два часа иск был готов. Грраш настоял на том чтобы проверить на наличии ошибок, и я три раза перечитывала иск. «В суде, — сказал он, — одна грамматическая ошибка может стоить жизни. Буквально. Был прецедент».
Я не стала спрашивать, какой именно прецедент. Просто проверила каждую запятую, каждый параграф и каждую ссылку на закон. Всё было безупречно.
— Теперь, — сказал Грраш, — нужно активировать корень.
Он положил ладонь на синий корешок и закрыл глаза. Корень засветился ярче, завибрировал, и в воздухе разлился тонкий, едва уловимый запах что-то среднее между озоном и полынью. Я смотрела, как текст на бумаге медленно исчезает слово за словом, строчка за строчкой, а корень впитывает его, пульсируя в такт ударам сердца.
Это длилось несколько минут. Потом свечение погасло. Корень стал пепельно-серым и рассыпался в пыль.
— Готово, — сказал Грраш, откидываясь на спинку стула. — Иск отправлен в Высший Степной Суд. А копия в Канцелярию. Еще одна отправдена моему контакту.
— И что теперь?
— Теперь мы ждем.
— Сколько?
— Ответ должен прийти в течение суток. Может быть, двух. — Он закрыл глаза. — А пока просто отдыхайте. Вы выглядите хуже меня.
— Это вряд ли. У вас во лбу дыра. Вернее, в спине.
— У меня во лбу никогда не было дыры. — Он слабо улыбнулся. — Идите спать, Арьяна. Завтра будет трудный день.
Я не стала спорить. Постелила себе на полу, у печи, и легла, завернувшись в старый плащ. Уна уже давно спала на лавке, утомленная дневными заботами. Грраш сидел за столом, глядя на остатки телеграфного корня, и о чем-то думал.
— Грраш, — позвала я.
— Да?
— Что будет, когда придет ответ?
— Если суд примет иск, Ратмира вызовут на заседание. Он не сможет отказаться, ведь отказ от явки в Степной Суд означает автоматическое признание вины.
— А если он попытается бежать?
— Тогда его объявят в розыск. И тогда за ним будут охотиться не только люди. Орки тоже. Вся Степь.
— Это хорошо?
— Это отлично. — В его голосе прозвучала мрачная удовлетворенность. — Ратмир думает, что играет против нас двоих. Он не понимает, что играет против всей Степи. А Степь это не просто территория. Это система, которая всегда побеждает.
— Даже если она несправедлива?
— Даже тогда. — Он помолчал. — Но мы постараемся, чтобы она была справедливой. В этот раз.
Я закрыла глаза. В печи потрескивали дрова. За окном выл ветер. Где-то в лесу кричала ночная птица.
Иск был отправлен. Жалоба составлена. Колесо правосудия, такое медленное, скрипучее, но неумолимое, пришло в движение.
А нам оставалось только ждать.
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Госпожа! Госпожа, проснитесь!
Я открыла глаза. Надо мной склонилась Уна. Ее лицо было бледным и встревоженным.
— Что случилось?
— Там… — Она указала на стол. — Корень. Он светится.
Я вскочила. На столе, где вчера лежал серый пепел, теперь что-то мерцало. Маленький, едва заметный росток, бледно-голубой с серебристыми прожилками. Он пробился сквозь пепел и тянулся вверх, к свету.
— Что это? — прошептала я.
— Ответ, — раздался голос Грраша.
Он уже сидел на кровати всё еще бледный, но с горящими глазами. Живая повязка на его спине пульсировала зеленым в такт сердцебиению.
— Какой ответ?
— Росток это сообщение. Суд принял иск. — Он говорил медленно, но в его голосе звучал триумф. — Заседание назначено на послезавтра. Выездная сессия. Здесь, в приграничье.
— Здесь? Но как? Судьи приедут сюда?
— Да. Выездная сессия это стандартная процедура для дел, связанных с безопасностью границы. Судьи прибудут в сопровождении гвардии. Ратмир не посмеет напасть на них. Это означало бы войну.
Я опустилась на табурет. В голове шумело. Неужели получилось? Неужели правосудие действительно придет?
— Что нам теперь делать? — спросила я.
— Готовиться. — Грраш улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня когда-то бежали мурашки. — Готовиться к суду. К последней битве. Только на этот раз наше оружие не мечи и не магия. А бумаги с параграфами. И факты.
Я смотрела на него израненного, уставшего, но полного решимости, и чувствовала, как внутри разгорается надежда. Маленькая, хрупкая, но живая.
Как росток, пробившийся сквозь пепел.