Страница 52 из 73
Да, именно вязала. Уна в вечной своей предусмотрительности сунула в дорожную сумку клубок шерсти и спицы — «на случай, если будет чем заняться». И теперь я вязала длинный, бесконечный шарф, сидя у постели раненого орка в заброшенном охотничьем домике. Петля за петлей. Ряд за рядом.
— Что вы вяжете? — спросил Грраш, не открывая глаз.
— Шарф. К зиме. Вам.
— Мне?
— В Степи холодно. А вы вечно ходите в одном сюртуке.
— Сюртук теплый. Из степной шерсти.
— Значит, будете носить шарф поверх сюртука.
Он помолчал.
— Какого цвета?
— Красного. Как тот лепесток «Степной крови», что я вам дала.
— Вы дали мне лепесток? — Он нахмурился. — Я не помню.
— Неудивительно. Вы были в бреду. Много чего говорили.
— Что именно?
Я помедлила, не отрываясь от вязания.
— Разное. Вы говорили на старостепном. И на общем. И еще… — Я запнулась. — Вы говорили обо мне.
Он долго молчал. Я уже решила, что он снова заснул, когда он произнес — тихо, но отчетливо:
— Я помню.
Мои пальцы замерли на спицах. Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня — без очков, серыми глазами, в которых было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Что именно вы помните?
— Всё. — Он помолчал. — Я помню каждое слово. И я… не отказываюсь от них.
В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала, как потрескивают дрова в печи, как вздыхает ветер за окном, как бьется мое сердце.
— Вы всё еще связаны, — сказала я наконец.
— Я заметил.
— Я не развяжу вас, пока вы не пообещаете лежать смирно.
— Обещаю.
— И пока не выпьете бульон, который сварит Уна.
— Обещаю.
— И пока не расскажете мне, что значит «эш-шара».
Он улыбнулся — слабо, но по-настоящему.
— «Эш-шара» значит «свет в степи». Так называют звезду, которая указывает путь. Полярную звезду.
— Вы назвали меня Полярной звездой?
— Да. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Потому что вы мой ориентир. Мой север. Мой…
— Я помню, — перебила я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Вы это уже говорили. В бреду.
— Теперь я говорю это наяву. — Он помолчал. — Развяжите меня, пожалуйста. Я обещаю лежать.
Я отложила вязание и подошла к кровати. Развязала узлы — сначала на левой руке, потом на правой. Он не пошевелился. Только взял мою ладонь в свою — слабо, но тепло — и поднес к губам.
— Спасибо, — сказал он. — За жизнь. За всё.
— Не за что. — Я сжала его пальцы. — Вы мой актив. Я обязана защищать свои инвестиции.
Он издал тот самый горловой смех. И я улыбнулась. И в этом заброшенном охотничьем домике, посреди леса, в окружении врагов и опасностей, мы были почти счастливы.
Почти. Потому что Ратмир всё еще был в моем доме. Потому что война еще не закончилась. Потому что самое трудное было впереди.
Но у нас была эта минута. И этот шарф. И эта Полярная звезда.