Страница 35 из 73
— Для первого раза. — Он положил бланк на стол. — Вы допустили три орфографические ошибки, две неточности в формулировках и перепутали порядок параграфов. Но структура верная. Предмет иска сформулирован четко. Ответчик обозначен правильно. Если бы это был настоящий суд, у вас был бы шанс.
Я медленно опустилась на диван. Ноги дрожали.
— Вы бросали в меня кнопками, — сказала я.
— Да.
— Острыми кнопками. В лицо.
— Я целился не в лицо. Я целился в бланк. — Он чуть улыбнулся. — И вы отлично уклонялись. Реакция у вас лучше, чем я ожидал.
— Вы ожидали, что я не смогу уклониться?
— Я ожидал, что вы запаникуете и бросите бланк. — Он присел на корточки и начал собирать разбросанные по полу кнопки. — Но вы продолжали писать. Даже когда кнопка попала вам в волосы. Это впечатляет.
Я потрогала голову, нащупала кнопку и вытащила ее.
— Вы сумасшедший, — сказала я. — Вы это знаете?
— Я не сумасшедший. Я эффективный. — Он поднялся и положил собранные кнопки обратно в коробочку. — Завтра повторим. На этот раз я добавлю дымовую шашку.
— Что?!
— Шутка. — Он поправил очки. — Шашки не будет. Будет звуковое сопровождение. У меня есть артефакт, имитирующий шум судебного заседания. Очень реалистичный. Вы должны привыкнуть работать в условиях стресса.
Я смотрела на него и не знала, плакать мне или смеяться. Он стоял посреди гостиной — высокий, невозмутимый, в безупречно отглаженном сюртуке, с коробочкой кнопок в одной руке и моим измятым бланком в другой, и говорил о стрессовых условиях с таким видом, словно это было самое обычное дело на свете.
— Знаете что, — сказала я, откидываясь на спинку дивана, — когда Ратмир приедет в следующий раз, я просто дам ему сковородой по голове. Это быстрее, чем заполнять иски.
— Это было бы нападение. Статья седьмая, параграф третий. От трех до пяти лет.
— А если я заполню иск и потом дам сковородой?
— Тогда это будет исполнение судебного решения. — Он чуть улыбнулся. — Если суд примет вашу сторону и присудит компенсацию, а ответчик откажется платить, вы имеете право на принудительное взыскание. Хотя сковорода — это, пожалуй, избыточная мера.
— Но законная?
— В некоторых случаях. В древности кредитор имел право ударить должника палкой по голове, но только один раз и не до смерти. Это называлось «право напоминания».
— Серьезно?
— Серьезно. Правда, сейчас это не практикуется. Слишком много бумажной волокиты с оформлением.
Я расхохоталась. Это был тот самый смех на грани истерики, который всё чаще посещал меня в последнее время. Я смеялась, запрокинув голову, чувствуя, как по щекам катятся слезы, а Грраш стоял рядом и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже начинала узнавать. Теплым. Почти нежным.
— Вы очень странный человек, — сказала, когда отсмеялась.
— Я не человек. Я орк.
— Я знаю. Но вы странный даже для орка.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Я знаю. Но вы сказали это с теплотой. Я ценю.
Я смотрела на него — на его спокойное лицо, на очки, на аккуратные пальцы, перебиравшие кнопки, — и вдруг поняла: я больше не боюсь. Не боюсь Ратмира. Не боюсь суда. Не боюсь будущего. Потому что рядом со мной сидит орк, который бросает в меня канцелярскими кнопками и называет это обучением. И почему-то это работает.
— Ладно, — сказала я, вытирая слезы. — Давайте повторим. Но в этот раз я хочу знать, что именно писать. Научите меня этим вашим параграфам.
— Серьезно? — Он поднял бровь.
— Серьезно. Если уж воевать, так по всем правилам.
Он широко и открыто улыбнулся, с той самой улыбкой, от которой у меня внутри переворачивался мир. И сказал:
— Хорошо. Тогда начнем с самого главного. С параграфа первого.
— А что в параграфе первом?
— «Закон есть оружие. Владеющий законом владеет миром».
Я кивнула и взяла перо.
К вечеру я знала наизусть двадцать параграфов и могла заполнить исковое заявление за сорок пять секунд. Грраш сказал, что это «приемлемый результат для гражданского». Я восприняла это как высшую похвалу.
А за окном сгущалась тьма. Где-то там, за холмами, Ратмир плел свои интриги. Где-то в уездном управлении готовились новые обвинения. Где-то в Степи ждали новостей.
Но здесь, в гостиной поместья Варг, пахло бумагой и свечным воском. На столе лежали исписанные бланки. В стене торчали три кнопки. А напротив меня сидел орк в очках и говорил о параграфах, и это было странно, дико, невозможно, но почему-то правильно.