Страница 18 из 73
Глава 5. Инструкция по эксплуатации: пункт «Еда»
Если вы думаете, что самое сложное в фиктивной помолвке с орком — это притворяться влюбленной, то вы глубоко заблуждаетесь. Самое сложное — это совместные трапезы.
До появления Грраша я ела на кухне. Это было удобно: плита рядом, кастрюли под рукой, Уна под боком. Можно было сидеть в старой шерстяной шали, поставив локти на стол, и макать хлеб в похлебку, никого не стесняясь. Но теперь, когда в доме поселился следователь Степной Торговой Гильдии, всё изменилось. Уна и та взбунтовалась.
— Госпожа, — заявила она на пятый день нашего вынужденного сожительства, — так больше нельзя. Вы едите как крестьянка.
— Я и есть почти крестьянка, — возразила я, доедая остатки вчерашней каши прямо из кастрюли. — С поправкой на титул и отсутствие денег.
— Вы дворянка, — отрезала Уна, вырывая у меня кастрюлю. — И теперь вы невеста. Пусть и фиктивная. Если вы будете чавкать над миской, как поросенок, слуги начнут перешептываться. А слухи, знаете ли, доходят до уездного управления быстрее, чем налоговая повестка.
Я вздохнула и признала ее правоту. Уна вообще часто бывала права. Это была одна из самых раздражающих ее черт.
Так в поместье Варг вернулась традиция парадных обедов.
Первый званый обед должен был состояться в пятницу. Уна готовилась к нему как к военной операции: достала из сундуков фамильное серебро (то немногое, что не ушло с молотка), накрахмалила скатерть до состояния фанеры и три часа колдовала над плитой. К полудню по дому расползался такой запах, что даже мой желудок, привыкший к скудной диете, начал подавать признаки жизни.
Я стояла в столовой и смотрела на сервированный стол. Скатерть — белая, в синюю клетку, с вышитыми по краям колосьями. Фамильное серебро — ложки с вензелями Варгов, потемневшие от времени, но старательно начищенные. Фарфоровые тарелки с трещинками, но всё еще элегантные. В центре стола — супница, источающая пар и аромат куриного бульона с клецками.
— Уна, — сказала я тихо, — это великолепно.
— Я знаю, — ответила она, поправляя салфетки. — И не дай вам бог испортить впечатление. Вы должны показать этому орку, что Варги не какие-нибудь голодранцы. Что мы умеем принимать гостей. Пусть даже эти гости — с клыками и в очках.
— С клыками и в очках, — повторила я и невольно улыбнулась. — Звучит как название плохого романа.
— Вот именно. Поэтому ведите себя достойно. Спина прямая, локти убрать, салфетка на коленях. И никаких разговоров о контрабанде за столом.
— А о погоде можно?
— О погоде — желательно.
В этот момент дверь открылась, и вошел Грраш. Он только что вернулся с полей — на его сапогах еще блестела утренняя роса, а к подошвам прилипли травинки. В руках — неизменная папка, из которой торчали какие-то графики. Остановившись на пороге, он обвел столовую взглядом и замер.
— Что-то не так? — спросила я.
— Всё так. Просто… — Он помедлил, подбирая слова. — Я не ожидал, что вы будете сервировать стол с такой тщательностью. Это производит впечатление.
— Это называется «цивилизованный обед», — сказала я с легкой гордостью. — Вы, кажется, любите всё цивилизованное?
— Люблю. — Он осторожно положил папку на свободный стул. — Но я также люблю эффективность. Надеюсь, это не займет много времени. У меня график.
— Ваш график, — сказала я, усаживаясь, — подождет.
Грраш сел напротив. Он двигался аккуратно, стараясь не задеть стол, похоже, уже понял, что старая мебель Варгов не рассчитана на оркскую комплекцию. Стул под ним жалобно скрипнул, но выдержал. Я мысленно похвалила покойного дядю за то, что тот покупал мебель из дуба.
Уна внесла супницу и торжественно водрузила ее в центр стола. Потом вручила Гррашу ложку. Он взял ее — осторожно, двумя пальцами, словно это было не столовое серебро, а какой-то хрупкий магический артефакт. Я наблюдала за ним с возрастающим беспокойством.
— Вы когда-нибудь пользовались ложкой? — спросила я.
— Разумеется. Я ознакомился с инструкцией.
— С инструкцией по использованию ложки?
— С руководством по человеческому столовому этикету. Глава третья, раздел «Суповые приборы». Там подробно описано, как держать ложку, под каким углом зачерпывать жидкость и как подносить ко рту, не проливая.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Вы читали инструкцию по супу?
— Это стандартная подготовка, — ответил он с достоинством. — Я не люблю быть неподготовленным.
— Ну хорошо, — сказала я, наливая ему суп. — Показывайте, чему вы научились.
Он взял ложку. Взял правильно, я вынуждена была это признать. Три пальца на ручке, большой и указательный сверху, средний для поддержки. Именно так, как показывала моя гувернантка много лет назад. Я даже немного расслабилась, может быть, не всё так и плохо.
А потом он начал есть.
Первое, что я заметила, так это звук. Громкий, металлический. Ложка стучала о зубы с каждым глотком. Не о зубы вообще, а о клыки. Пусть даже подпиленные, они всё равно были длиннее человеческих, и ложка застревала между ними с неприятным звяканьем.
Второе, что я заметила, так это скорость. Грраш ел так, словно за ним гналась стая волков. Ложка мелькала в воздухе, ныряла в тарелку и взмывала обратно с такой скоростью, что капли бульона разлетались по накрахмаленной скатерти.
Третье — это хватка. Где-то на середине тарелки его пальцы, видимо, забыли про инструкцию. Хватка усилилась, костяшки побелели, и ложка начала гнуться.
— Грраш, — сказала я осторожно, — вы не могли бы есть немного… медленнее?
— Медленнее? — Он поднял на меня взгляд, не переставая зачерпывать суп. — Зачем?
— Затем, что вы разбрызгиваете бульон по всей скатерти. И ваша ложка… она изгибается.
Он посмотрел на ложку. Ложка действительно изогнулась — ручка приняла форму буквы «S», а черпало смотрело куда-то вбок. Грраш нахмурился.
— Это ненадежный инструмент, — сказал он. — У нас в Степи едят из мисок. Деревянных. Они не гнутся.
— У нас тоже едят из мисок, — сказала я. — Но сегодня особый случай. Пожалуйста, просто… аккуратнее.
— Я стараюсь.